3
0
— Лялечка, — вдруг вздрагиваю я перед самой калиткой в свой двор и оборачиваюсь.
На меня, всунув руки в карманы брюк, смотрит мужчина лет сорока пяти, максимум пятидесяти. Невысокий, в очках и улыбается мне криво.
— Простите? — свожу я брови к переносице. — Мы знакомы?
— Знакомы, — неожиданно широко улыбается мужчина.
Но я только недоуменно качаю головой, не понимая откуда он может знать меня. Секунды совершенного непонимания, а уже в следующее мгновение мне на голову выливается ведро ледяной воды.
— Я твой отец.
Приплыли...
Так вот ты какой. Тот, кто бросил меня и маму в самый тяжелый момент нашей жизни. Восемнадцать лет где-то прохлаждался, а теперь явился – радуйтесь.
А я вот не собираюсь.
— Вы ошиблись, мужчина. Мой отец умер, когда я еще даже не родилась. Всего вам доброго и прощайте! — и торопливо разворачиваюсь, пытаясь побыстрее отгородиться от этого персонажа за высоким забором.
— Лялечка, — успевает мужчина схватить меня за запястье.
Рвусь, но он сильнее.
— Что вам нужно? — почти рычу.
— Всего лишь выслушать! Постараться понять, войти в мое положение и простить! Мы же одна кровь. Ты моя дочь и я всегда любил тебя, Ляля. Я думал о тебе каждый день в своей грешной жизни. Каждый! Я так хотел быть рядом! Но, видишь ли, твоя мама никогда не желала давать мне шанс на реабилитацию. Я пытался пробиться и достучаться до неё, но она долгие годы не давала мне возможности увидеться с тобой!
— Уйди от нее, Пронин!
— Мама, — охнула я, поворачивая голову вправо.
И как я не заметила, что рядом притормозил здоровенный внедорожник, из которого и появилась моя родительница.
— Лена, это моя дочь!
— Руки от нее убери!
— Я имею право с ней общаться!
— Ты что не слышал, что тебе сказали? — неожиданно появился водитель черного джипа и угрожающе пошел на человека, что все еще удерживал меня за руку.
Так называемый отец тут же отступил и попятился. Против крупного противника он уже не рискнул выступить со своими возмутительными заявлениями и требованиями. Только выкрикнул на прощание:
— Я еще вернусь, — и скрылся в глубине тенистой аллеи.
Несколько секунд какого-то ступора, а потом я попадаю в объятия своей милой мамы. Она тискает меня и оглядывает с головы до ног. Ворчит что-то сбивчиво, а потом поворачивается к высокому и крепкому мужчине, выпаливая:
— Спасибо вам! Еще раз спасибо!
— Не за что, — басит тот, — И, как я уже говорил, можно на ты, Лена.
— Можно, да, — тушуется родительница, — еще раз спасибо. И до свидания.
— А когда оно будет? — улыбается мужчина и я до безобразия чувствую себя лишней.
Тихонько высвобождаюсь из рук мамы и все-таки вхожу во двор, а затем и поднимаюсь домой. А там сразу в душ, чтобы смыть с себя почти зашкаливающее к вечеру напряжение. В лифте снова одна. За дверью напротив по-прежнему тихо.
