3
0
— Ляль? — спустя минут пять все-таки нарушил тишину между нами парень.
— М-м?
— Я тут взял на себя лишнего.
— Так?
— Короче... там в домике есть бикини для тебя. Может переоденешься и мы посидим тут как белые люди. Что скажешь?
— Что ты жук навозный, — зарычала я, а затем рассмеялась в голос.
— Что? — недоуменно смотрел он на меня, улыбаясь.
— Егор Пикапович.
— Х-м, да, это я, — хохочет в ответ и задирает нос повыше.
— Ну ни стыда, ни совести!
— Сомнительные благодетели, — фыркнул парень, а затем чуть приподнял меня на себе и шлепнул по заднице, — беги, переодевайся. Я буду ждать тебя тут.
Ну, а что я? Пошла. Как миленькая...
Конечно же, в домике нашелся для меня купальник, идеально подошедший по размеру. Красивый, ярко-алый, но уж больно развратный. Хотя, что еще было ждать от этой самоуверенной задницы? Верх — бандо без лямок. Низ — стринги. Засада, конечно в таком выходить к этому бесстыднику. Но тогда почему я улыбаюсь, как полная идиотка?
Влюбленная!
И неожиданно я поймала себя на том, что мне стало катастрофически плевать, что меня привезли сюда силой, да и вообще всё хитро и коварно провернули, загоняя в прочные сети.
Плевать!
Есть только Я и Он. И я дам этому парню шанс. Себе его дам. Нам!
Надела на себя бикини, завернулась в махровый халат, обнаруженный в ванной и снова вышла на террасу, где Егор уже ждал меня, присев на край джакузи. Рядом, на низком столике уже откуда ни возьмись появилась тарелка с мясной и сырной нарезкой, фрукты и высокая вазочка с ягодами.
— Ты голодная? — спросил меня парень, кивая на стол, где так и остались стоять нетронутыми блюда под металлическими колпаками.
— Нет, — покачала я головой, понимая, что мне сейчас кусок в горло не полезет.
— Тогда иди ко мне.
И все. Ляля пошла, как глупая рыбина, да прямиком его мастерски расставленные сети."
"Мы сели напротив друг друга. Наконец-то попробовали терпкое игристое из высоких бокалов. И, казалось бы, бесконечно долго говорили обо всем и ни о чем. О наших музыкальных предпочтениях, любимых фильмах, выборе профессии и планах на будущее, пока на улице совсем не стемнело.
А я, тупица влюбленная, пока мы все это обсуждали, нон-стопом прокручивала в своей больной голове один единственный вопрос — «Почему он больше не целует меня?»
Ох, Ляля! Пропащая ты женщина!
— Будешь еще? — кивает в сторону моего фужера Егор.
— Наверное, уже хватит, — отрицательно качаю головой, не понимая отчего так туманится моя голова, от выпитого или близости любимого парня.
— Наверное, — улыбается Сечин, но все же доливает мне еще вина, жадно смотря как я делаю осторожный глоток.
Чуть прикрывает глаза и вытягивает губы трубочкой, а затем цепляет пальцами мою ногу и кладет себе на бедро, начиная нежно, но настойчиво проминать мою ступню и ласкать пальчик.
