Мажор для профессора

— Нам нужно поговорить, — говорит он, как только мы входим в дом.

Его серьёзный тон мне совсем не нравится, но я стараюсь сохранять спокойствие. Серёжа садится на диван, а я напротив него.

— Я тебя слушаю, — ровным тоном.

— В тот день, когда… — опускает голову. — Когда твой отец решил со мной расправиться…

— Серёж…

— Не перебивай! — строгий тон и серьёзные глаза. — В общем, там был мужчина из его охраны, я не знаю, как его имя, или не запомнил…

— Тоха, — всё же перебиваю я.

— Наверное, — пожимает плечами. — Он ведь мёртв?

Я киваю.

Да, труп Тохи был там, но на тот момент я был слишком погружён в свои мысли, чтобы обратить внимание на то, что сделал папаша с ним.

— Ты не задавался вопросом, почему?

— Конечно задавался, только времени выяснить это не было, — отвечаю, не понимая, куда он ведёт.

— Из того, что говорил твой отец, я понял, что… — замялся, вижу, что не знает, как подобрать слова. — Что Тоха был любовником твоей мамы и твоя сестра его дочь.

У меня в ушах начинает звенеть.

— И твой отец знал давно об этом, потому и убил твою мать, — добивает меня вконец.

Моя мать и Тоха? Но… Кажется, картинка складывается.

Встаю и выхожу на террасу, прикуриваю сигарету… Вот откуда столько ненависть в нашу сторону, точнее в сторону Дианы. А мама почему не ушла от него?! Почему терпела его издевательства?!

А этот… Тоха, блять, не мог забрать её, увести от моего папаши?! Какого хрена? Он же всё видел. Видел, сука, как отец над ней издевался, как унижал и обижал. Что он за мужик такой?!

— Дэм, — слышу голос Серёжи и поворачиваю голову. — Хватит лёгкие травить, — кивает на окурки у моих ног.

— Да, извини, — бросаю сигарету и встаю со ступенек.

— Пошли обедать, — смотрю на него. — Хотя обед подождёт, — хищно улыбаюсь и припадаю к его губам.

50

Демьян

— Мы на обед собрались… — отрывается Серёжа от моих губ, пока я завожу его в дом.

— Успеем, — шепчу я.

— Но…

Затыкаю ему рот требовательном поцелуем. Чувствую, как его стоящий член упирается мне в пах, и от этого по телу разливается вожделение. В спешке снимаю с него футболку и бросаю на пол, шарю руками по разгорячённой коже спины, сжимаю до боли и ловлю ртом его протяжной стон."

"Дойдя до кровати, аккуратно толкаю его, и он ложится на спину.

Нависаю над ним, упираясь одной рукой в матрас. Продолжаю целовать его с упоением, кладу руку на его пах, глажу каменный член, чувствуя его дрожь. Освобождаю нас от одежды, устраиваюсь между его согнутых в коленях ног, но вспоминаю про смазку и на минуту исчезаю в гостиной, где на полу стоят наши сумки. Разочарованный стон, доносящийся мне в спину, вызывает улыбку.

Возвращаюсь к профессору, прилипаю к опухшим от поцелуев губам, и меня тут же стискивают в объятиях и притягивают ближе.