6
0
На хуй всё! За ним прыгну.
— Держите его! — слышу голос отца, как через толстый слой ваты.
Бегу туда, к краю, без сомнений. Лучше сдохнуть, чем жить без него. В глазах пелена, руки дрожат, сердце, кажется, не бьётся.
На самого края, когда был уже ногой в воздухе, меня сбивают, заваливают на землю. Вырываюсь, отбиваюсь, смотря на реку, что забрала моего профессора.
— Пусть, сука! — ору хрен знает на кого охрипшим голосом. — Пусть! — цепляюсь руками за траву, впиваясь ногтями в землю, раздирая их в кровь.
— Ты ещё спасибо скажешь, — говорит этот пердак старый.
— Я убью тебя! — шиплю сквозь зубы, чувствуя влажную дорожку по щеке. — Убью!
— Да, да, — кивает и разворачивается спиной. — В машину его, — приказывает своим шавкам, и те запихнули меня в тачку и приковали наручниками к ручке двери.
Как жить дальше? А главное: зачем?! Какой смысл?! Ничего уже не имеет смысла.
В груди давит, дышать нечем. Сердце сжимается от боли. Хочу лечь и не проснуться. Никогда.
Но я должен его найти… Его тело.
Падать с такой высоты с огнестрельным ранением в реку… Никто не выживет.
— Я уже всё устроил, завтра тебя положит в клинику. С тобой будут работать лучшие психологи…
— Что за хуйню несёшь?! — срываюсь на крик. — Какие, на хрен, психологи? Это тебе лечиться надо, псих чёртов. Какого хрена ты его… убил? — на последнем слове голос дрогнул.
— Пидоростня — это болезни. И я тебя вылечу, станешь нормальным. Достойным сыном, — говорит он абсолютно спокойным голосом.
— Пошёл к чёрту! Чтобы ты сдох! Мучился от боли до последнего вдоха.
Всё расплывается перед глазами: опустевшие деревья, дорога, поля… Сплошное серое пятно. Как и я сам. Внутри пустота, в голове одна за одной, как киноплёнка, дни, проведённые вместе. Так мало. Так мало сделано. Так мало сказано. Столько времени потрачено впустую.
Понял, что мы уже приехали в родной дом, что я стал ненавидеть, когда в окно машины со всей силой ударили, а после услышал голос Кира:
— Куда ты, тварь, Диану увёз?! — с красным от злость лицом проорал он моему папаше.
32
Демьян
Услышав про сестру, я прихожу в себя, тянусь к выходу, туда, где охранники отца уже скрутили Кирилла, но пристёгнутая рука к ручке не позволяет это сделать.
— Выпусти меня! — кричу я и дёргаю рукой. — Что ты с ней сделал, скотина?! — ору во весь голос, но эта мразь не обращает внимание, стоя с довольной рожей перед Киром."
"Плюю на кисти и пытаюсь вытащить руку из наручников, ничего не выходит.
