6
0
Он молчит, но я и не жду тоже самое в ответ.
Направляю член в тугую дырку и медленно вхожу. Тесно так, что охренеть просто. Профессор жмурится и сжимает мои плечи так, что пальцы белеют. Член входит до основания, и я застываю, даю привыкнуть ему и себе.
Серёжа судорожно выдыхает, открывает глаза и смотрит на меня, мол: чего ждём?! Толчок и стон. Ещё толчок. Ещё… Ещё… И ещё…
— Охренеть, — наклоняюсь и кусаю его губу.
Наваливаюсь всем телом, просовывая руки за спину. Вжимаю его в себя, входя как можно глубже. Его член трётся о мой живот, и он впивается зубами в мою шею, пальцами зарывается в мои волосы, пока я трахаю его.
В ушах звон, в висках долбит, по венам горящая лава. Всё настолько остро, настолько охрененно, что схожу сума. Грязные и пошлые шлепки, запах потных тел и возбуждения заполнили комнату. Хочется долбиться в него, трахать так, чтобы искры из глаз, но сдерживаюсь.
Сжимаю его шею сзади, прислоняюсь лбом к его. Сбитое дыхание, бешеный стук наших сердец, потные скользкие тела. Дурею! Дурею от этих ощущений, от лучшего секса в моей жизни, от взгляда любимого мужчины.
Чувствую, как стенки его ануса сжимаются плотным кольцом вокруг моего члена, и кровь начинает бурлить в венах.
Падаю без сил на него, пытаясь выровнять дыхание. Слышу, как громко и быстро бьётся его сердце, чувствую, как поднимается и опускается его грудь. Касаюсь ладонью его лица и целую, пока не начинаю задыхаться от нехватки кислорода.
— Выжал из меня все соки, — шепчу ему в губы сипло.
Он смеётся и поворачивает голову.
— Кто из кого? Пойду заявление на тебя напишу, — бурчит он сквозь смех.
— На меня? — удивлённо приподнимаю бровь. — Разве что за то, что я сдерживался и не трахал тебя так, как мне того хотелось. Тебе повезло на этот раз, — тыкаю пальцем ему в грудь.
— Слезай с меня, извращенец, — толкает меня.
— Хрена с два я теперь с тебя слезу! — чмокнул его в лоб. Вытащил вялый член и, взяв его за руку, поднял с кровать. — Пойдём в душ, я жрать хочу.
Приняли душ на удивление без продолжения.
— Так что там с моим папашей? — спрашиваю я, пока мы сидим за столом и уплетаем за обе щёки ужин из ресторана.
— Всё идет лучше, чем можно было подумать, — отвечает он и делает глоток холодного пива. — Остался ещё один человек, и вопрос решён окончательно, дальше, только падение.
Киваю его словам, продолжая трапезу.
Не по себе, что свалил на него свои семейные проблемы, но он особо и не спрашивал. Сказал решит, вот и решает.
