Мастер Разума II

Это как надо бояться собственных людей, чтобы оснащать защитой весь персонал, зная о приезде всего одного менталиста? Хотя, кто знает, что он натворил раньше? Одарённых такого профиля тут пытаются сохранить любой ценой, так что передо мной может быть полноценный психопат, перебивший не одну тысячу человек. Может, и целый город.

— На всё его проверять. Подозревается в использовании учебного призрака из университета имени Джонка, использовании ментальной магии на людях, принуждении к сексу и убийстве троих одарённых. Возможно, причастен к работе на иностранные разведки, шпионажу и неизвестным нам преступлениям.

У моего визави просыпается интерес только на одном пункте списка. Удивлённо причмокнув губами, снова переводит взгляд на Девдана, который машинально опускает руку на бедро, приближая её к кобуре.

— Разве призраков не убрали после Кровавого бала?

Краем глаза вижу, как Джоши раздражённо морщится.

— В прошлом году вернули. Настояли, что они сильно улучшают результаты первого курса.

Одарённый растягивает тонкие губы в ухмылку, продолжая разглядывать офицера. А на мою ментальную защиту обрушивает невидимый клинок.

Охнув, сползаю со стула, подёргивая правой рукой. Пусть видят насколько мне больно и херово. Хотя тут и притворяться по большому счёту не надо, только демонстрировать часть из спектра своих реальных ощущений.

Прикрываю глаза. Так будет проще. К тому же это абсолютно нормальная реакция организма при такого рода ударах. Не знаю, кто обучал этого менталиста, но его явно не готовили к изящным операциям. Только идти напролом, причиняя максимум боли и страданий.

Концентрируюсь на своих ощущениях. Ментальная защита уже вскрыта. Усиливать её всё равно было бы бесполезно: одарённый седьмой категории гарантированно прошьёт любую броню, выставленную студентом первого курса. До чертога, где можно было бы укрыть часть сознания, я тоже не добрался. Не по силам такое создать. В случае если бы менталист оказался слабым, мой план состоял в частичном усилении защиты. Наблюдать за тем, куда он бьёт, не давать полноценно прорваться и подсовывать обрывки воспоминаний вместе с ложными эмоциями.

Но противник оказался Септимусом. Поэтому приходится работать по немного другой схеме. Окунувшись в собственный разорванный на части разум, наблюдаю за тем, к чему тянется ублюдок в пальто. Вот он принимается рыться в памяти, пытаясь найти воспоминания о ментальных техниках. Подсовываю ему картинку того, как меня избивает горничная. Набрасываю ложное воспоминание о стонах сводной сестры за дверью спальни. Это не картинка, а лишь аудиальное дополнение.