3
0
Новость о первой фрейлине, врывающейся посреди ночи в спящие дома с криком о Пещерах, подняла на ноги всю британскую свиту и калифорнийский гарнизон в считанные минуты. Сэр Генри распорядился немедленно подготовить экипаж и поспешил за Фионой. Однако в ее спальне никого не было…
Шарлотта поняла все, что происходит, как только увидела неразобранную кровать своей принцессы, но ничего не сказала даже под угрозой ареста. Единственное, что она успела сделать – это незаметно взять из трюмо Фионы спрятанный только в им двоим известном отсеке флакон, еще не представляя тогда, для кого она его несет.
А потом, рассредоточившись по нескольким дорогам, ведущим в сторону главного перекрестка, чтобы не мешать друг другу во время быстрой езды, один из экипажей, в котором находился сэр Бертрам, вдруг встретил двух выскочивших из-за поворота всадников.
Мужчину догнать у них не получилось, равно, как и рассмотреть его лицо, но принцессу Фиону они не узнать не могли…
В лазарете теперь работала целая команда врачей, подарившая, наконец, собравшимся ощущение облегчения. А вкупе с усталостью от бессонной ночи и тяжелых событий оно начало незаметно снижать общий уровень шума и отпускать затянутые вокруг дома губернатора оковы народных требований. Не получив никакого ответа ни от дона Алехандро, ни от советников, ни от Фионы, на протяжении всего этого времени не издававшей ни звука за закрытыми занавесками взятого под охрану экипажа, многочисленные семейства постепенно разошлись по своим каретам и продолжали наблюдение из открытых дверей и окон.
Проведенные Диего и Шарлоттой работы вызвали у сеньоры Розалинды и дона Марка неподдельный профессиональный восторг, и они оба, позже принимая благодарность за свою помощь, наперебой твердили, что без предварительного вмешательства их появление уже могло оказаться ненужным. Перенос всей операции на свежий воздух, создание максимально стерильных условий, отдельное закрытое помещение и грамотная обработка ран сделали, по их словам, почти половину дела. Что же касается ювелирного введения противоядия, столь малого количества которого все равно хватило для того, чтобы вернуть уже почти исчезнувший пульс и дыхание, то здесь они возводили руки к потолку и только и могли что восхищаться оксфордским уровнем обучения студентов.
Изабелла помнила, как по притихшим рядам пробежала волна сведений о том, что операция подходила к концу. И это, пожалуй, было последним в ту ночь, что еще смогло достичь степени понимания в ее голове.
