5
0
- Я, кажется, понял, кто это может быть, – произнес Рикардо.
- В смысле? – не поняла Керолайн.
- Ну, тот, кто может знать его личность, – он кивнул в сторону Зорро.
- И кто же это?!
- Имени назвать не могу, но, возможно, догадываюсь о категории, к которой этот человек принадлежит.
- Так уточни.
- Ну, – замялся Рикардо, – это не совсем корректный вопрос.
- То есть?
- То есть совсем не корректный, – пошел на попятную молодой человек.
- Ну и что? – Керолайн вцепилась мертвой хваткой.
- Давай, я у него как-нибудь спрошу, и если догадка окажется верной, потом скажу тебе.
- Ну, а я потом сообщу Изабелле, – гневно надвинулась фрейлина. – Какой смысл молчать сейчас, если об этом все равно все узнают?
Рикардо с надеждой во взоре посмотрел на Зорро, но тот был так отрешен и спокоен, словно речь шла не о нем и тайне его маски, а о погоде или ежедневных новостях урожая.
- Ну, так что? – свирепо задышала Керолайн.
- Похоже, это была плохая идея.
- Согласен, – внезапно отозвался Зорро.
- И что мне теперь делать?
- Сейчас – выкручиваться, а в следующий раз сначала думать.
- Так дай совет, как выкрутиться.
- Вряд ли я дам тебе какой-то новый совет по обращению с противоположным полом, – усмехнулся Зорро.
- Отчего же, – засмеялся Линарес, – ты единственный, к чьим советам по части… м-м-м… я, пожалуй, прислушаюсь.
Молодые люди переглянулись, чем вызвали взрыв негодований со стороны окончательно вскипевшей за время их диалога Керолайн:
- Я требую постановки данного вопроса!
- Этот вопрос не для ваших ушей, – из последних сил попытался отбиться Рикардо.
- Ты намекаешь, что мы еще слишком маленькие, чтобы говорить о подобных вещах? – ядовито прошипела фрейлина.
- Я заявляю открыто.
- Изабелле, между прочим, уже целых семнадцать лет!
- Но тебе-то, моя дорогая, еще нет.
- Ну, и что!
- Слушай, Рик, – вдруг раздался голос Зорро, – если им так хочется быть взрослыми, пусть поживут взрослой жизнью. Уверен, через два дня они пересмотрят свои взгляды.
- Ничего мы не пересмотрим! Мы согласны!
Изабелле показалось, что ей в спину вбили раскаленный кол – в ее напряженном сознании из тысячи осколков внезапно сложилась жуткая картина реальности."
"Вот какого исхода добивался молодой человек. Отмены слова, которое взял с него дон Ластиньо. Ведь согласие на пресловутое выражение “взрослая жизнь” фактически означало снятие вето с ее неприкосновенности. Конечно, полностью снять свое слово мог только сам дон Ластиньо, однако согласие Изабеллы, подначиваемой своей подругой, уже вело за собой частичное ослабление обещания. Девушка почувствовала, как внутри все оборвалось и окаменело.
Но как? Как он мог предположить, что они затронут эту тему? Ведь он раздумывал над условиями игры меньше минуты.
