Мамочки, я влюбилась в дракона!

– Очень милое, – поддержала Маша. Хотя дракон малость преуменьшал. Они оказались не на балконе, а на террасе. Стоило обернуться, и увидела трехэтажный коттедж из серого камня, поросшего каким-то плющом. В окнах не горел свет, кажется, они были здесь одни. Перегнувшись через перила, посмотрела вниз: – И что у драконов за любовь гнездиться на скалах?

– Драконы любят высоту, – Асвёр повернул к ней голову. – Мы не можем не летать. Это наша сущность. Как и накопление сокровищ.

– Одним словом – ящеры, – сделала вывод Маша. – А купаться здесь можно?

– Можно, – кивнул Асвёр, – но не сейчас.

Чуть позже. Знаешь, – он, сунув руки в карманы брюк, развернулся и уперся бедром в балюстраду, – даже представить себе такого не мог.

– Такого, это какого? – Маша чувствовала, что колдун настроен на серьезный разговор. И, честно говоря, была уверена, что это ей не понравится. Такой серьезный Асвёр её пугал. Еще и смотрит куда угодно, только не на неё. Сразу ладони вспотели и похолодели. Ох, не любит она такие серьезные разговоры.

– Что меня огреет сковородой оранжевое чудовище с разноцветными рожками. Потом это чудовище поселится у меня, будет трепать мне нервы…

– Ах ты! – возмутилась Машка, хотела стукнуть вредного ящера кулаком в плечо, но Асвёр перехватил ее руку за запястье и притянул девушку к себе в объятия.

– Ах я, – весело улыбнулся он, прижимая Машу покрепче. – Влюбился во вредную, строптивую, несдержанную, шумную искорку. Машка, ты просто чудо чудное, – озадаченное лицо девушки заставило улыбаться еще шире. Чмокнув её в нос, продолжил: – Ты просто потрясающе умеешь переворачивать всё с ног на голову. Ты веселая, забавная, а порой даже милая. Да я к твоим волосами привык, – подняв руку, он распустил пучок, в который она собирала волосы, чтобы не мешали, и пропустил пряди, сверкнувшие в лунном свете, сквозь пальцы.

 – Это же просто как драгоценные камни перебирать.

– Да ты дракон! – фыркнула Машка.

– Дааа, – довольно ответил Асвёр. – А ты моё сокровище. И драконы за своими сокровищами очень внимательно следят.

– Ужас какой, – притворно ужаснулась Маша. Щеки заливала краска. Это вот вредный ящер ей в любви, что ли, объясняется.

– Ну, не такой уж и ужас, – теперь Асвёр смотрел ей глаза.

В зеленой радужке вспыхивали золотистые искорки, тут же поглощаемые черным туманом. Она могла только завороженно наблюдать, не в силах отвести взгляд. – Гораздо ужаснее скучная жизнь, полная обязанностей, когда всё расписано и предрешено. И я чуть не упустил свою искорку. Я думал, с ума сойду на том склоне, пока тебя не нашел. Не нужны мне «сердца дракона», у меня теперь свое есть. Личное.

– Ты мне что, в любви признаешься? – Маша была уверена, что её щеки уже цветом как свекла.

– Признаюсь, – кивнул Асвёр.