Малыш от мажора

Помещение не очень большое и она стоит совсем рядом.

— Присоединишься? — предлагаю.

Она опять, блин, закусывает губу и отрицательно мотает головой.

— Ты же так волновалась за меня, — поддеваю ее.

— Дочка проснется.

— Но пока не проснулась.

Иди сюда, п****ц, как хочу тебя.

— Иди ко мне.

Она вскидывает на меня глаза, а потом вдруг кивает.

— Ладно.

Решительно стягивает с себя сначала топ, а потом и брюки. Так, прямо в белье она шагает ко мне в кабинку.

Но тут же замирает и впивается взглядом.

— Никита, — шепчет и начинает разглядывать мое тело.

Ее глаза вдруг расширяются, а рот удивленно приоткрывается. Она пялится на мою грудь.

— Что? — выдыхаю одними губами и призываю себя держаться, хотя бы поначалу. Тяну на себя и прикусываю мочку ее уха.

— Что это?

Упирается в меня ладонями, а потом проводит пальцами по многочисленным шрамам, что украшают теперь мои плечи, грудь, живот.

Блин, я уже и забыл.

— Никита, что это такое? Откуда? — шепчет она.

— Неважно, лучше иди ко мне.

Прижимаю к себе сильнее, целую в шею.

— Ник, расскажи.

— Не загоняйся, обыкновенная авария.

Целую в ключицу.

Напоминаю себе, что грудь на некоторое время запретная территория.

— Авария? Что за авария? — повторяет дрожащим голосом.

Похоже, что ее заклинило.

— Сонь, обычная автомобильная авария, давай сейчас не будем об этом.

— Авария не может быть обычной. Ник!

Я знаю несколько способов, как можно заткнуть девушке рот и избавить ее от лишних мыслей.

Сейчас я применяю сразу два.

Целую и одновременно с этим веду ладонь к кромке ее трусиков.

Глава 21

Радио няня срабатывает как раз в тот момент, когда мы с Никитой выходим из душа. Ноги плохо держат меня и, если бы он не обнимал за талию, как делал уже много раз за сегодня, мне бы, наверное, пришлось идти, хватаясь за стену.

Всю потрясывает с непривычки, тело ведет себя так, словно мне не принадлежит.

Так и есть, всего каких-то пять минут назад оно полностью принадлежала ему. Его умелым рукам, от ласк которых я плавилась так, что до сих пор не могу прийти в себя. Он слишком хорошо меня изучил. Но даже если бы это было не так, его собственное желание, мысль, что он настолько сильно хочет меня, дико, до невменяемости, заводит получше всего, что можно только представить.

— Раны тебе придется обрабатывать самому, аптечка в шкафу на верхней полке, — говорю я, а сама кидаюсь к кроватке.

Не хочется стать легкомысленной мамой и меня немного мучает совесть, что я напрочь позабыла обо всех своих главных и основных обязанностях.

— Машунчик, привет, уже проснулась, — произношу бодрым голосом.

Дочка оживляется, гулит и широко улыбается, как она умеет.