12
0— Сейчас его папа придет и наваляет тебе, идиота кусок! Тут знаешь какие крутые наследники лечатся?!
— Федор! — нисколько не смутившись, обращается к нему юноша шести лет. — На женщин нельзя кричать. Так папа говорит. А если вы будете продолжать, то я вызову охрану и вас сюда больше не пустят!
У Феди глаза сейчас повылазят из орбит. А лысина его розовеет так, будто мужчину сейчас инфаркт миокарда хватит.
— Ты… какой я тебе Федор, к черту!!! Ты, обалдел, малой?!
— Как мне к вам обращаться? — Миша — высокий, хорошо сложенный мальчик. Вырастит и будет мечтой всех девушек Москвы и области. Но сейчас он выглядит настоящим взрослым парнем. Уверенным, в своей правоте.
— Дядя Федор! — рявкает мое бывшее недоразумение. — Так зови!"
"— Так вот, дядя Федор, — голос Миши спокоен и уверен, — уходите. Тетя лежит в больнице. Не надо ей трепать нервы!
Мне страшно за Мишу. Глаза Федора наливаются красным. Ладони сжимаются в кулаки. Миша же спокоен, как удав. Познал, вероятно дзен с такой мамашей и вечно занятым папой. Ну, папа его хотя бы правильным установкам учит. Уважение к женщинам уж точно с пеленок прививает. Хотелось бы мне на его папу взглянуть… хотя! Мне своих мужчин хватает. На работе и дома.
— Уходите! — с нажимом повторяет мой маленький защитник.
Кого-то он мне напоминает. И позой, и голосом, (хоть пока и детским), и решимостью… только вот кого, я понять пока не могу.
— Да пошли вы оба! — пылит Федя. — Ты — дура! Еще об этом пожалеешь! — тычет он в меня черным обгрызенным ногтем, — а ты — мелкий…
И тут мое материнское сердце не выдерживает! Мне так обидно за маленького мальчика, которого мой идиотский бывший муж пытается сейчас задеть словами, что я без колебания хватаю тот самый прогнивший апельсин и что есть силы пуляю в лысину Федору.
Бамц!
Жухлая кожура цитруса глухо отскакивает от дурной башки и шмякает в стену.
Федор смотрит на меня совершенно очумелыми глазами.
— Пошел вон отсюда! — рявкаю я на него, и схватив гвоздику, целюсь ему прямо в глаз. Не знаю, что именно пугает бывшего: удар гнилого апельсина по башке, воинственный вид Миши, или моя боевая гвоздика, но факт остается фактом, красный как помидор, муженек пулей вылетает из палаты.
Миша тихо прикрывает за собой дверь.
— Подожди! — как можно мягче зову я мальчика. — Иди сюда, хоть познакомимся! Мой защитник!
— Я — Миша. — улыбается мне паренек.
— Марьяна. — любуюсь на него, представляя, что у меня будет такой же маленький сынишка-защитник. — Без теть. Зови меня просто — Марьяна. Хорошо?
—Окей! Я из соседней палаты услышал, как этот… дядя Федор кричит. А папа говорит, что на женщин кричать нельзя…
— А что еще говорит твой папа? — улыбаюсь я ему в ответ.
— Он говорит, что нельзя обижать слабых. Что нужно уважать старших.
