2
0
- Кажется, я плохо на тебя действую, - поругала я его, но его руку не оттолкнула. – Вы становитесь нахалом, милорд!
- Тебе это не нравится? – спросил он и приласкал меня.
Даже через платье он умудрился нащупать мой сосок, и меня словно молнией пронзило - я вздрогнула и порывисто вздохнула, а может всхлипнула, и Ричард сразу подался ко мне, будто хотел поймать мой полувздох-полувсхлип.
- Сесилия, - зашептал он, притягивая меня поближе, и лаская всё жарче, - сделай так ещё!.. Хочу слышать, что тебе приятно…
- Ты и точно нахал, - шёпотом ответила я, потому что не смогла бы сейчас говорить ровным, полным голосом. – Но мы здесь не для меня, если ты помнишь… - тут я не удержалась и снова всхлипнула, потому что Ричард ласкал меня уже обеими руками.
Лиф моего платья мгновенно промок, и влажная ткань захолодила кожу, придавая соскам ещё большую чувствительность. Закусив губу, я из последних сил боролась, пытаясь сдержать стон наслаждения, напоминая себе, что ни для Сесилии Лайон, ни для Фанни Браунс ещё не настало время любить… Но это было такое сладкое, такое греховное и сводящее с ума наслаждение, что я не только не остановила Ричарда, но и сама приняла участие в этой опасной игре, потихоньку потянув ткань платья вниз, чтобы дать ему возможность прикоснуться кожей к коже.
В тот миг, когда пальцы Ричарда коснулись моей груди и обнаружилось, что край платья каким-то образом исчез, в тот же миг исчезло и нечто человеческое, удерживающее нас на границе разума и безумия."
"Дядя говорил, что людьми нас делает разум, а в остальном мы – такие же животные, как львы, кошки или хомяки. Животные подчиняются лишь голосу природы, люди слушаются голоса разума… Наверное, дядя был прав, потому что в этот момент мы с Ричардом, действительно, потеряли разум. Наши губы соединились, языки соприкоснулись, а руки начали такое бесстыдство, которое я всего полгода назад и вообразить бы не смогла.
Моё платье промокло от ворота до пояса, а рукав был мокрым выше локтя, потому что я нырнула рукой в воду и уже привычно взяла в ладонь напряжённую и твёрдую мужскую плоть. Она улеглась мне в руку так же удобно и ловко, как мои груди устроились в ладонях Ричарда.
Я обхватила его за шею, притянув к себе, и мы целовались, целовались со всё возрастающей страстью, лаская друг друга в одном ритме, прекрасно подстраиваясь под желания друг друга, выпивая дыхание друг друга, и даже наши сердца стучали в одном ритме – быстро, неровно.
Ричард уже оторвался от моих губ и принялся покрывать горячими, жадными поцелуями мои щёки, потом шею, спустился ниже, и я позволила ему то, что однажды уже позволяла в Эпплби… Только тогда всё произошло неожиданно, быстро, а сейчас мы не торопились, почувствовав вкус запретных наслаждений.
