2
0
Лицо королевы Аларии отобразило внутреннюю борьбу, но в конце концов, материнская любовь победила:
- Никто не пострадает безвинно, - произнесла она сквозь зубы. – А вы можете чем-то помочь?
- Постараюсь. Если позволите, я продолжу осмотр, - ответила я, снова склоняясь над колыбелью. – Я не вижу сыпи на лице. Она только на теле?
- Сначала появилась на животе, потом пошла дальше, - ответила королева.
Я осторожно пощупала животик короля, холодея от страха, что почувствую страшную, смертельную опухоль. Но живот ребенка был мягким, и сам он не дёрнулся, не захныкал. Значит, брюшного воспаления нет – и на этом благодарность небесам!..
Переведя дух, я принялась прощупывать ярёмную впадинку, под нижней челюстью и за ушами. Возможно, дядя сможет догадаться, что за болезнь поразила маленького короля… Вот только как мне сообщить об этом? Написать письмо – то же самое, что прямо признаться, что дядя жив. А рисковать его жизнью во второй раз я не собиралась. Пусть лучше гнев королевы обрушится на одну меня. Но не на дядю, не на Ричарда.
- Осмотр я закончила, - произнесла я, выпрямляясь и отступая от колыбели, - теперь мне надо подумать. Вы позволите мне подумать над диагнозом и лечением?
- Хорошо, - сказала королева Алария, вскинув голову. – Подумайте. Даю вам сутки на раздумье.
- Благодарю, - очень искренне сказала я и добавила: - Вы разрешите мне выйти из дворца? Я хотела бы посмотреть кое-какие записи, оставшиеся от дяди…
- Вам принесут записи, книги – всё, что попросите, - разрешила королева, и голос её прозвучал холодно и резко. – Но вы не выйдете из этой комнаты. Если через сутки его величеству не станет лучше, вы разделите судьбу своего дяди. Расстанетесь с головой.
Признаюсь честно, в этот момент у меня трусливо дрогнуло сердце. Надо ли было вмешиваться? А если я не смогу сообщить дяде о симптомах, и королю станет хуже? Ричард примчится меня спасать, и точно пострадает… Потому что тогда… потому что тогда он останется последним в королевской династии… Но если он будет последним, не значит ли это, что он станет королём?.. Может, небеса решили поступить так, чтобы возвести на престол того, кто более всего этого достоин?
Я снова склонилась над колыбелью, вглядываясь в лицо венценосного малыша. Он не понимал, какое место занимает в этом мире. Ему не было дела ни до короны, ни до трона. Его величество был всего лишь ребенком, который любил играть, любил вкусно поесть и нуждался в материнской ласке. И ещё он хотел жить. А болезнь подкралась коварно, как коварно подкрадываются все беды этого мира… Беда или… воля небес?..
Но врачам нет дела до судеб этого мира. Их заботят жизни людей.
- Пусть будет так, - сказала я, выпрямляясь и глядя на королеву в упор. – Но у меня тоже есть несколько условий.
