Магические узы

– Бог мой, да он убьет меня за эту проклятущую царапину! – воскликнул парень.

От изумления я только беззвучно открыла рот, а потом все-таки выдавила:

– Мне больно.

– А? – Парень с такой проворностью отпустил мою руку, словно от нее било магическими разрядами. Воспользовавшись шансом, я прытко отскочила от чудаковатого преследователя и невольно покосилась в сторону темного тоннеля. Из подземелья сочился холод, доносился запах сырости.

Разгадав мои намерения дерзко сбежать, парень покачал головой:

– Птаха, не смей! Даже не думай туда спускаться! Это может быть очень опасно!

Я попятилась и покрепче прижала к груди ридикюль, где в потайном кармашке лежал спрятанный браслет.

– Ладно. – Новый знакомый развел руками. – Ты только не психуй. Просто отдай мне настоящий браслет, и все закончится.

– Как закончится? – выпалила я. – Я отдам тебе браслет, а ты меня тут же попытаешься пристрелить, как сейчас на складе?

– Так в тебя стреляли?! – воскликнул он.

– А то ты не знаешь!

Неожиданный щелчок затвора фотоаппарата заставил нас оглянуться. Несколько туристов с жадным любопытством снимали на камеры громогласный скандал. Парень моментально опустил на глаза козырек кепки, прячась от объективов. Пока настырные зеваки отвлекали его внимание, я ринулась вниз по лестнице.

– Птаха, стой, дурында! – донесся до меня обиженный стон. – Стой! Это же опасно!

Я бросила быстрый взгляд через плечо. Парень семенил длинными ногами по высоким частым ступенькам, а чтобы не скатиться кубарем вниз, держался за влажные ледяные перила.

– Догони меня, умник! – в необъяснимом азарте выкрикнула я и, развернувшись, случайно влетела в неторопливую престарелую парочку троллей. – Простите…

– Матерь божья!!! – донеслось следом. – Птаха, ты моей смерти хочешь!

Видимо, преследователь тоже в кого-то врезался, и облицованный грубым камнем тоннель взорвался многоголосыми ругательствами. Не давая себе передышки, я бежала по бесконечным тоннелям, светившимся зеленоватыми указателями. В душе бурлила злая радость.

Уйдя от погони, я воспрянула духом и в здание Ратуши, где мой отец отслужил тридцать лет в чине старшего стража, входила со стойкой убежденностью, что неприятности подошли к концу.

Надо сказать, что это была не первая, но и не последняя глупость, пришедшая мне в голову в ту безумную солнечную пятницу.

В холле Ратуши на высоком постаменте стояло изваяние богини правосудия, гневно и негостеприимно указывающей пальцем на входящих посетителей. Глаза закрывал морок алой ткани, в руке качался зыбкий образ весов с висящими на цепях чашами. Как мне помнилось с детства, цвет повязки менялся в зависимости от погоды на улице.