18
0
Опершись о столешницу, над мороком склонился мужчина с опрятной бородкой, тот самый, к которому накануне ночью приходили Ратмир с Богданом. За его плечом, скрестив руки на груди, морщила носик худенькая Свечка. Среди прочих стоял непривычно серьезный Стриж. За эти сумасшедшие дни я ни разу не видела его столь сосредоточенным.
Я не ожидала застать целую толпу (откровенно говоря, вообще не понимала, чего мне ждать в ордене!) и даже притормозила, но Ратмир подтолкнул меня вперед. Мужчина с бородкой вычитывал что-то подчиненным. Тут он поднял голову и оборвал себя на полуслове:
– Увез все-таки!
– Сбежала, – поправила я.
Народ стал недоуменно оглядываться.
– Ветров? – произнес шеф, предлагая объясниться немедленно.
– Венцеслав? – копируя начальственный тон, отозвался тот и подтолкнул меня к столу.
Шеф ордена изогнул брови, намекая, что подлец охамел вконец, но вслух, конечно, произнес исключительно вежливым и спокойным тоном:
– Ты осознаешь, как тебе только что повезло?
– Он вообще парень везучий, – фыркнула Свечка.
– Нет, мы просто очень быстро ехали, – с елейной улыбкой вклинилась я.
Народ загудел, с излишним воодушевлением возвращаясь к обсуждению проблем. Когда я пристроилась рядом со Стрижом, приятель, не скрывая довольной улыбки, похлопал меня по плечу и пробормотал в ухо:
– Птаха, ты мужик! Ты мне выиграла четвертной!
Кто-то отозвался:
– Денег не получишь! Вы с Птахой сговорились!
Под пристальным взором Венцеслава спорщики притихли, крайне недовольные друг другом.
– Где твой брат? – резко спросил у меня шеф.
– Ехал сразу за нами, – соврала я в ответ.
– Значит, так, Ветров! – В спокойном голосе Венцеслава вдруг появилось раздражение. – Предупреждаю сразу. Только попробуете с Истоминым устроить разборку, как на последнем собрании, выгоню обоих взашей!
– Ясно. – Ратмир с высокомерным видом сунул руки в карманы, демонстрируя буквально преступное наплевательское отношение к приказам начальства.
– И сотру память, – ткнул пальцем Венцеслав, выходя из себя. – Понял меня, Ветров?
– Да.
– Без права восстановления! – не унимался бородач.
Ветров только пожал плечами."
"У Богдана вообще имелась раздражающая черта втихую знакомиться с мужчинами, неосторожно решившими приударить за мной. Из-за его душевных разговоров поклонники исчезали из моей жизни со скоростью ветра. Иногда мы даже до второго свидания не дотягивали. Удивительно, как при таком присмотре я вообще умудрилась потерять девственность до замужества!
Дольше всех продержался библиотекарь Степан, от которого Богдан пребывал в абсолютном восторге – тщедушный очкарик, любивший классическую литературу и органную музыку. Он взял меня за руку только на третьем свидании и осторожно назвал «мой цветочек».
