Магическая Экспедиция

Ванко оглянулся на меня, я сказала: «Сворачиваем», и мы свернули.

Ненаезженный санный путь, сваленные замшелые деревья, кручи обледенелого снега действительно оказались только иллюзией, и за поворотом нас ожидала широкая расчищенная дорога, приветливо махнувший медведь, стоящий на посту, и галка, примчавшаяся с вопросом:

— Кто таки будете?

— Купец Ванко с товаром для главного храма, — отчитался купец.

— Группа студентов Любережского Университета Магии, магическая практика.

— Верес, сын Травига, — сонно сказал просыпающийся Верес.

Галка, важно кивнув, улетела.

Мы сопроводили ее заинтересованными взглядами и все оживились — не знаю, как Вересу, а нам самое священное для всех жителей Горлумского леса место предстояло увидеть впервые. Храм самого Древуна — главного горлумского бога-создателя, поощряющего как кровавые, так и прочие жертвы, не слишком доброго, по большей части сурового, как и сам этот огромный лес, и до крайности непонятного. Ощущение было, что мы сейчас соприкоснемся с чем-то древним. И это вызывало смешанные чувства — было и боязно немного, и дико интересно, и охватывал некоторый трепет.

И потому мы старательно выглядывали — я из телеги, парни из саней, ожидая чего-то величественного, монументального, удивительного, масштабного, потрясающего и… И все мы несколько остолбенели, увидев, что приближаемся к стандартной деревушке, отличающейся от всех прочих разве что тем, что дома были излишне новые. А так… обычный частокол, через распахнутые ворота видны домишки и постройки, ребятня с визгом носится, посередь деревеньки маленький шалаш, украшенный оскаленной мордой медведя…

— И это… все? — озвучил Тихомир наши общие мысли.

— Тихон, воды подай, — сонно скомандовал Владыка, удобнее устраиваясь на моих коленях.

Но на его команду никто не обратил внимания, мы все напряглись, увидев внезапно возникшего у широких ворот старца. Старец был высок, очень высок, примерно ростом с Владыку, седые его волосы и борода вид имели опрятный и расчесанный, глаза из-под кустистых бровей глядели синевой ясной, пронзительной, никак со старостью не вязавшейся, сам старик был бодр, худощав, в длинной белой рубахе, едва ли не до самой земли, в медвежьем кожухе поверх нее, опирался на длинный толстый посох, венчаемый искусно вырезанной головой оскаленного медведя.

И чем ближе мы подъезжали, тем как-то внушительнее и могучее казался старец.

Ванко, подъехав к воротам, ловко соскочил с телеги и низко, до земли, поклонился старцу, затем, опустившись на колени, поклонился вновь и произнес:

— Долгих лет тебе, говорящий!"

"— Встань, дитя леса, — и не взглянув на него, а продолжая изучать нас, ответил жрец.