3
0Несомненно, тогда это была именно эмоциональная реакция: существо пыталось помочь собрату, влекомому в кондильяков короб. Почему же сейчас Женечка не спешит установить психическую связь хотя бы с Матильдой, не тянется даже к себе подобному?
Что, если Женечка живет своим голосом, размышлял Хозяин, засыпая на диване в кабинете. Что, если сущность этой монады состоит исключительно в звуке, в трубном гласе, который заставляет людей выворачивать себя наизнанку, а с запечатанными устами Женечка пребывает словно в летаргическом сне? Матильда рассказывала ему, что смертельно больные люди сейчас замораживают свои тела в особых камерах, надеясь, что в будущем найдут способ вернуть их к жизни и излечить. А если для Женечки такой камерой стал долговязый видоизмененный кадавр?..
«Никогда не меряйте их человеческой мерой, — писал в одном из давних писем господин Канегисер. — В этом суть искушения: пытаясь понять монаду, мы уже подпадаем под ее влияние».
Господин Канегисер всегда мыслил своеобразно.
***
А потом в магазин пришел очередной странный посетитель — из тех, кого Хозяин про себя называл «перспективными», поскольку по ним сразу было видно, что они забрели не просто поглазеть на полки и полистать пыльные книги. Это был маленький старичок, все тело которого находилось в постоянном тревожном движении. Он оглаживал бороду, покусывал пальцы, пританцовывал на месте, хватал с прилавка то пепельницу, то чайную ложечку, быстро осматривал, поднося к самому носу, и тут же клал обратно. Наконец, изучив обстановку и прицелившись, старичок спикировал на Хозяина, который как раз вышел из кабинета с чемоданом.
— Есть один предмет, — пробормотал он и подмигнул сам себе. — Строго конфиденциально.
Хозяин взглянул на часы — почти три, осколок, в который необходимо вернуть вещь, скоро закроется. Московский перекресток был весьма оживленным, из него можно было попасть в десяток слоев, и ждать, пока он вновь повернется к нужному, пришлось бы довольно долго. Поэтому Хозяин предложил посетителю рассказать все Матильде, она запишет и потом…
— Нет времени! — старичок завертелся вокруг Хозяина, дергая его то за рукав, то за пуговицу. — Ситуация чрезвычайная! Они установили слежку!
— Кто?
— Бандиты, бандиты! — замахал руками посетитель. — Говорите тише! Они слушают!
Он вихрем кружился по залу, хватая предметы, переставляя их, задевая этажерки, и все повторял, что предмет особый, «архиважный», что он абы кому его не доверит и что здесь наверняка тоже есть скрытые камеры, потому как за ним постоянно следят, постоянно. И в телефоне, когда поднимаешь трубку, прежде гудка слышно пощелкивание — это явно прослушка.
— Вы не мельтешите, вы объясните: какой предмет? — не выдержала наконец Матильда.
