3
0— Странники всегда помогают странникам."
"Гораздо больше Славика удивили сами купюры: среди привычных желтых сотен, ягодно-розовых пятисоток и сине-зеленых тысяч попадались совершенно незнакомые ему апельсиновые, фиолетовые и золотистые купюры странного номинала: четыреста рублей, три тысячи. Отправившись за одеждой и кроссовками в ближайший торговый центр, он долго бродил у касс с уже выбранными товарами, боясь, что деньги фальшивые и продавщица сейчас вызовет полицию. Но нет, у него все приняли и щедро отсыпали сдачу. В этот и во все последующие разы бумажную ее часть Славик отдавал Матильде, а монетами потихоньку набивал карманы. Магазины он посещал нечасто, разве что продуктовый в соседнем доме, дорогу к которому выучил наизусть. Выходить из более-менее обжитой комнаты в чужой мир, в котором он оказался лишним в буквальном смысле этого слова, Славику было боязно.
Он и теперь не хотел идти с Матильдой. Но посмотрел, как она угрюмо одевается, стараясь не пользоваться поврежденной рукой, как опустошает пузырек с настойкой духова цвета, прежде чем привычным жестом нацепить на подбородок маску, — и тоже начал собираться. Кадавр еще не восстановился, и Славик не хотел, чтобы ослабевшая Матильда сгинула где-то там, «на адресе» у сумасшедшего Ионы… И оставила его в этой коммуналке одного, на растерзание другим жильцам.
***
В прихожей, загораживая собой дверь, стоял гигантский тощий Палочник. Его запавшие тусклые глаза неподвижно уставились на единственную уцелевшую лампочку. Он застыл на месте, слегка покачиваясь и как будто не замечая ничего вокруг.
Матильда молча подошла к нему, взобралась на обувную тумбочку рядом, встала там на цыпочки, с трудом балансируя, приблизила свое лицо вплотную к лицу Палочника… и, присмотревшись и принюхавшись, дала ему звонкий сухой щелбан ровно в середину лба. Остолбеневшему от такой культуры общения Славику даже почудилось, что он слышит, как загудела кость.
Прошло несколько секунд, прежде чем Палочник моргнул, сфокусировался на Матильде и начал медленно оскаливаться. Матильда, не отводя взгляда, зашипела сквозь стиснутые зубы. Палочник глухо что-то проворчал и, оттолкнув с дороги Славика, направился в свою комнату. На лбу у него пламенел след от щелчка.
— Ты че-че-чего? — зашептал Славик, приплясывая позади Матильды, пока та открывала дверь.
— А не надо кадавра бросать где ни попадя, когда уходишь. У вас на парковках за такое стекла бьют. Или уже не бьют?
— Не знаю, у меня машины нет…
— Я бы разбила.
***
Сетевой пророк Иона в реальности обитал в хижине с плоской крышей на краю огромного, заросшего репейником пустыря. Когда Славик впервые ее увидел, ему на ум пришло нелепое и при этом уютное домашнее слово «халабуда».
