7
0Я оттолкнул его, прижимая нож к его груди. Я не вдавливал лезвие в эту кожу.
Нет, я играл с ним.
Также как он играл с моим Ангелом.
Проведя ножом по груди, я позволил ему почувствовать лезвие. Оно прошлось по его коже, но не порезало.
Альберто вздрогнул от боли, его глаза закатились. Он собирался потерять сознание. Моя ладонь встретила его лицо в жесткой пощечине. «Не смей, черт возьми. Я отрежу тебе член, если ты это сделаешь.»
Его глаза резко открылись, и он посмотрел на меня с чистым отвращением. Я смеялся над его наглостью. Он едва мог открыть глаза, и все же он был здесь, думая, что у него есть шанс.
Сильнее прижав лезвие к его груди, я почувствовал, как он тяжело вдохнул. Я все еще не резал ему кожу. На его груди и теле уже было несколько порезов. Но сейчас у меня были другие планы.
Лезвие скользнуло по его плечу, оставляя холодный след. Затем вниз по его правой руке. Альберто замер, когда мой нож начал все сильнее и сильнее давить на его кожу.
Когда я дотянулся до его ладони, я остановился. Все это время мои глаза были прикованы к нему, и я радовался, когда видел в них страх.
«Не… не… не…» - умолял он.
«Так тебя умоляла Айла? Она умоляла тебя остановиться, не так ли? - взревел я, сжимая его горло другой рукой.
Я прижался к его горлу, чувствуя его трахею пальцами. Мои пальцы прижались к его костям. Я легко мог бы его раздавить.
Когда его лицо начало краснеть, а затем стало пурпурным от удушья, я отпустил его хрупкую шею.
«Ты не остановился. Тогда почему я должен?» Я прошипел ему в лицо, держа нож в руке. Николай подошел к нему сзади и неподвижно держал Альберто за руку.
Я прижал кончик спирального ножа к тыльной стороне его руки. Мои глаза смотрели, как он смотрит на нож. Я смотрел, как он вздрагивает от страха. Я смотрел, как он истекает кровью, и смеялся.
Я засмеялся над его агонией, когда вытащил свой нож и вонзил его. Жестко.
Он кричал и кричал, его вопли наполняли комнату. Для моих ушей это была песня.
Альберто попытался убрать руку, но я повернул нож, все еще держа его руку. Я уставился на свою работу, следя глазами за длиной ножа. Половина лезвия оказалась в руке Альберто.
Вокруг нас лилась кровь, но мне было все равно. Это было наименьшей из моих забот.
«Ты знаешь, почему я люблю этот нож?» - я спросил. «Потому что он самый болезненный. Боль от него адская. Наверное, кажется, что твоя рука вот-вот отвалится, верно?
Альберто вскрикнул, когда я снова повернул нож. Я слышал, как его плоть сминается вместе, его кости хрустят - ломаются. Звук кожи и плоти против крови.
«Но не волнуйся. Он не упадет, - пыталась я его успокоить. «Во всяком случае, пока нет».
«Пожалуйста…»
Увидев его слабую попытку, я отстранился и уставился на него. «Ой, бедный ребенок. Ты умоляешь? Это музыка для моих ушей, Альберто. Продолжай. Умоляй меня.
