6
0
Когда она сонно вздохнула в мою грудь, мои руки крепче обняли ее за талию. Ее животик прижался к моему животу, и я почувствовал, как ребенок в последний раз перевернулся, прежде чем тоже успокоиться.
Через несколько минут и мать, и ребенок крепко спали.
Но я не спал, мой разум не позволял появиться сонливости. Глаза закрыть было невозможно. Каждый раз, когда меня окружала тьма, я видел только Айлу, запертую в темнице. Беременную, больную и одинокую."
"Поэтому я обнимал Айлу и наблюдал за ней, пока она спала.
Впервые в жизни я ничего не знал. И был слабым. Я подвел не только Айлу, но и ребенка, которого она вынашивала.
Не имело значения, мой это или Альберто. Ребенок был невиновен. Это была часть Айлы. Моя рука снова коснулась ее круглого живота. Держа животик в руке, меня охватила внезапная волна собственничества.
Вместо того, чтобы оттолкнуть, я приветствовал ребенка. И этим я позволил своему гневу подпитаться. Альберто собирался заплатить не только за то, что причинил боль Айле. Нет, теперь его боль будет вдвое сильнее.
Айла заерзала в моих руках, вырывая меня из мыслей. Я посмотрел на часы, и увидел, что прошло некоторое время с тех пор, как она заснула. Айла сонно моргнула, открыв глаза, и они встретились с моими.
Мы уставились друг на друга, оба наших взгляда были непоколебимыми. Через некоторое время я почувствовал, как она слегка шевелится у меня в руках. Освободив ее, я смотрел, как она села.
Она оглядела комнату, не сводя глаз со стены в углу. Не щадя меня, Айла встала, и я быстро сел в шоке. Мои глаза следили за ней, как ястреб, ожидая любой реакции.
Но даже когда она медленно двинулась к стене, на ее лице ничего не было.
Я последовал за ней, сжимая живот, пока ждал ее следующего движения. Если бы только она заговорила. Мне оставалось только пытаться понять Айлу. И с ее молчанием было трудно думать, как она.
Я остановился, когда увидел, что она остановилась у стены.
Сбитый с толку, я сделал шаг вперед, но замер, когда Айла опустилась на колени и села у стены. Наконец она посмотрела на меня своими безжизненными глазами. Тогда мое сердце могло перестать биться.
А может я перестал дышать?
Я задыхался, глядя, как Айла легла к стене, свернувшись клубочком. Когда ко мне наконец пришло осознание, я плотно закрыл глаза, пытаясь стереть образ перед собой. Мой кулак сжался, моя челюсть сжалась.
Мое тело тряслось от мести. И боли. Такой огромной боли. Видеть мою Айлу такой, это постепенно меня ломало. Когда дело касалось Айлы, она была моей слабостью, но я боролся за нее.
Сила и слабость. Оба сражаются вместе.
Снова открыв глаза, я уставился на Айлу, которая лежала в том же положении, в каком я нашел ее в темнице. В течение нескольких месяцев она оставалась такой. Эта поза была ее постоянной.
Мои пальцы сжались в кулаки.
