Восставшая из пепла

Он быстренько попрощался и был таков. Канареев вернулся к своим бумагам.

– Если вы собираетесь еще задержаться, – заглянула в кабинет Любовь Ивановна, – я могу принести вам чего-нибудь перекусить, бутерброд или булочку. Собираюсь сбегать в магазин, а затем зайти в кафетерий.

– Это было бы очень кстати, – сказал Вадим Анатольевич. – И захватите с собой стакан кофе, будьте добры.

– Хорошо, – кивнула Бердникова. – Вернусь через двадцать минут!

Но, поглощенный изучением отчета, Вадим Анатольевич уже не слушал ее.

Когда внизу хлопнула входная дверь, он отодвинул от себя бумаги и устало закрыл глаза.

Пожалуй, следовало просто бросить все и отправиться домой. Он только сейчас ощутил, как сильно устал за прошедший день.

Дверь приемной вдруг с грохотом распахнулась, и звонкий девичий голос произнес:

– Какое убожество! Мебель, лампы, обои… Как будто из прошлого века! Никакого чувства прекрасного у местных обитателей! А еще называют себя косметической компанией!

Канареев, так беспардонно оторванный от своих размышлений, озадаченно взглянул на вошедшую.

И оторопел.

Перед ним стояла стройная девица в очень странном облачении.

Ее волосы ядовито-желтого цвета были разделены зигзагообразным пробором и затянуты в два хвостика на макушке. Круглые розовые очки закрывали всю верхнюю половину лица, из-под них виднелся лишь кончик вздернутого носика и пухлые ярко-красные губы.

Завязанная узлом под грудью белая рубашка оставляла открытым живот, а короткая клетчатая юбочка с широким, расшитым стразами ремнем, не скрывала длинных ног в черных чулках и в высоких ботинках на толстой подошве.

Девица вышла на середину кабинета, огляделась по сторонам и неодобрительно поцокала язычком:

– Сплошной мрак и безвкусица! Темные стены, темные потолки и дурацкие цветочки!

Она подошла к комнатным растениям, набрала в грудь побольше воздуху и дунула на цветы.

На глазах потрясенного Вадима Анатольевича комнатные растения тут же съежились и почернели, от сморщенных листьев поднялся зеленоватый дымок.

Канареев уставился на пришелицу.

– Кто ты такая?! – удивленно поинтересовался он.

Девица довольно подбоченилась.

– В некоторых местах, где такому, как ты, естественно, не приходилось бывать, я известна под именем Сладкий Яд!

Канареев едва не задохнулся от ужаса.

Теперь он узнал! По телевизору показывали ее фотографию, но она была черно-белой и довольно расплывчатой. Теперь же Сладкий Яд, убившая Николая Морозова, стояла перед ним вживую, во всей красе."

"– Как ты сюда попала?! – выдохнул Канареев.

– О, я очень изобретательна!

Слегка покачиваясь на толстых подошвах, Сладкий Яд приблизилась к столу и ткнула наманикюренным пальчиком в папку с бумагами.