5
0
Резко опрокинув кружку с сидром, Ворчун заливал свои проблемы алкоголем, желая, чтобы мозг окончательно отключился.
«Нужно отдыхать! Я пришёл сюда отдыхать от работы, а не думать о ней!»
Но всё получалось наоборот. Чем больше он пил и общался с красивыми женщинами, тем больше он становился похож на своё прозвище.
В его голове вместо тупой и беззаботной радости накапливались заботы.
А ведь всё шло так легко! Эти самые бывшие рабы как бараны шли на стрижку. Радовались, что попали в настоящий город из лап этих жутких степняков, и платили… платили… платили…
Деньги лились в фонд как из рога изобилия. На каждый вложенный Е-балл, возвращалось десять или даже пятьдесят…
И в одночасье всё прекратилось.
Дрянная эпидемия, грёбаные бедняки, чёртов Вавилон, проклятая Система!
И ему приходилось разбираться со всем этим почти круглосуточно. Канцелярия требовала отчётов и большего количества Е-баллов, не давая ему покоя.
А глава фонда гоняет Ворчуна, и других чиновников, словно они могут вытащить деньги из воздуха.
Разве он этого хотел? Совсем нет! И где же взять столько Е-баллов? Рынок будто схлопнулся, как будто лопнул пузырь!
Даже на новых аукционах, которые стали проходить после катаклизма, покупателей практически не было.
Делегации из Афин, Рима и Москвы серьёзно сократили свои аппетиты, порой даже не появляясь на торгах.
Разве что змееглазые всё так же охотно скупали всех, кто им приглянется. Но они выбирали далеко не всех и по непонятному никому другому принципу.
А остальных приходится выкупать самому фонду. Вкладывать деньги, которых и без того мало.
И которые назад не вернуть.
Но как добиться от игроков оплаты, если они активно сопротивляются?!
Ворчун слышал, что некоторые его коллеги даже попали в засаду бедняков, которые умудрились избить их палками.
И это ещё считается, что они легко отделались, ведь на помощь им пришла проходившая мимо стража.
А если бы помощи не было? Могли бы их забить до смерти.
Из-за проклятого наводнения у многих игроков просто закончились Е-баллы, не говоря уже о том, что многие лишились своих домов и прежней работы.
Всё это напоминало ему лагерь беженцев. А что можно запросить у беженцев? Ведь у них и так ничего нет!
И они ничего не боятся, ведь привычного устрашения в виде боёв на арене теперь тоже нет. Саму арену, говорят, будут перестраивать.
Ливень затопил подземные помещения, в них до сих пор стоит вода, а сама конструкция дала усадку и пошла трещинами.
— Чего такой хмурый, сладкий? — внезапно поинтересовалась у него блондинка, сидевшая слева.
— Неужели мы настолько наскучили тебе? — поддакнула ей брюнетка справа.
— Да нет, дело не в вас, что вы, — усмехнулся криво Ворчун, — Это по… работе.
