7
0
За посетителем на кухню ворвалась группа из пятерых женщин, которые словно волна нахлынули на бедную Мэри.
И, стоит отметить, Мэри предпочла бы возвращение прежнего тихушника!
Размеренная тишина была ей гораздо ближе, чем встреча с роем незнакомок, которые пытались общаться с ней, перебивая друг друга, как стая сорок.
— О, да ты из Спарты!
— А какой кофе умеешь заваривать?
— А какая она, Спарта?
— А там у каждого во дворе свой кабан?
— Тебя не угнетают в Спарте? Как там НА САМОМ ДЕЛЕ с правами женщин?
— А можно себе такого же взять, как Пётр? Он слишком милый!
— Эй, Петр на весь мир один такой!
— Вот-вот! Не чета каким-то буйволам!
— Так как насчёт кофе?
Голова Мэри едва ли не пошла кругом от такого наплыва вопросов, но она мерно влилась в этот галдёж, выдавая каждой женщине по кружке кофе.
И женщины моментально переключились на напиток, постепенно снижая общий уровень шума.
«Вот так!» — подумала Мэри, — «Если у них во рту будет что-то, они замолчат!»
Да, звучит грубо, но это рабочий метод.
От этих активисток-феминисток, которые, как она узнала от них же, агитировали местных девушек вступать в ряды «валькирий», у Мэри зарябило в глазах.
Она точно была уверена, что их пять. В следующую минуту их оказалось шесть. Потом снова пять…
Лишь присмотревшись опытным взглядом бывшей официантки, привыкшей замечать тех посетителей, кто готов смыться не заплатив, она заметила в стайке активисток девушку восточной внешности, словно растворившуюся на их фоне.
После их ухода у Мэри исчезло шесть кружек, венчик, кофемолка и десяток чайных ложечек.
Пока она растерянно разводила руками, на кухне вновь возник прежний тихушник.
Словно фокусник из рукава, он извлёк из ниоткуда пропавшие предметы, выложил их на столешницу и молча удалился.
Дурдом. Сущий дурдом!
Уже через несколько минут на кухню ворвалась стайка высоких и фигуристых девушек, одетых не то, чтобы легко…
В общем, количество ткани, которое пошло бы на наряд обычного человека, в их случае разделили на восьмерых."
"— Вы тоже феминистки? — поинтересовалась Мэри ради поддержания беседы.
— Как тебе сказать, милая, — ответила одна из них, — скорее наоборот!
И девицы разразились хохотом.
— Латте? — чуть смутившись, предложила им девушка.
— Карамельный? — защебетали девушки, — а можно ванильный? Или тыквенный?
— Есть только медовый…
— Мммм… медовый… — зачмокали они так, что Мэри снова стало неловко.
— Никакого мёда, никакого сахара! — через их стаю непринуждённо протолкался удивительный субъект. — Помните о фигурах, мои птички! А вот мне можно и медовый! — сообщил он Мэри.
