5
0
Я кивнул Богатырёву, чтобы парня остановили. Саву тормознули и оттащили назад. В этот момент он вскинул на меня лицо, и мне даже стало противно от того, как оно всё залито слезами и, кажется, соплями. Фёдор на его фоне держался молодцом. Хоть и побелел, но подобного себе не позволял.
— Ты скажи, что сделал, — распорядился я, обращаясь к скорчившемуся на земле пареньку. — А я уж решу, что с тобой сделал.
— Я пробра-ался в ва-аш ша-атёр, — говорил он сквозь рыдания, поэтому его речь производила довольно странное впечатление. — И укра-ал а-артефа-а-акт, — тут Сава и вовсе не смог говорить, а весь трясся от истерики и слёз.
— Ну, по сравнению с покушением на убийство, это, конечно, так себе, но серьёзное преступление, — проговорил я, от чего парень и вовсе распластался на земле. — Так, — я указал на Саву, — этого в острог, я потом разберусь, что с ним делать, — двое боевых магов подхватили его и уволокли прочь. — Федя, — обратился я к предупредившему меня, — а больше за вами никаких грешков?
— Нет, — тот покачал головой. — Дмитрий Егорович нас не особо уважал, да и не доверял, поэтому только послал украсть артефакт. Но я отказался.
— Ах, это ты, гадёныш, — прошипел Ледяной, глядя на своего бывшего подмастерья. — Надо было тебя задушить, тварь такую.
— Спокойно, — обернулся я к артефактору, естественно бывшему к тому моменту. — Я не позволю оскорблять моих подданных. Тем более таких, которые предотвратили смену власти. А вот с тобой… с тобой у нас сейчас состоится особый разговор. Пойдём.
Алексей с Кириллом развернули Ледяного и повели вслед за мной. В моей голове уже полностью созрел план. Вот только я не мог осуществить его в лагере."
"Одного своего злопыхателя я уже отпустил, и что получил взамен? Опасность для всех жителей лагеря. А там был — не маг, а простой человек. Чем может грозить изгнание столь влиятельного человека, как Ледяной, да ещё и рядом с враждебным поселением? Ответ очевиден.
И всё-таки всё моё существо противилось публичной казни. Я не хотел, чтобы люди не видели смерти, чтобы их сердца не ожесточались лишний раз. И так они оказались в бесконечно суровом мире.
И вот тогда я решил вывести бывшего артефактора из лагеря. Сначала хотел повести его прямо на гору. Это казалось довольно логичным, но потом я вспомнил, что, вообще-то, у неё свои хозяева, которые настроены к нам отнюдь не дружелюбно. Что ж, оставались и другие направления.
Мы прошли по одному из «корней» горы, накрепко державшим наше плато в захвате, а потом по кромке предгорья пошли вдоль подножья. Метров через двести люди на краю лагеря уже казались смутными тенями в зыбком свете, отбрасываемом языками костра.
А совсем близко с нами обнаружилось ещё одно «щупальце», за которое я завёл задержанного, а потом развернул его лицом к себе.
