Лиза мне в паспорт

Жду‚ что сейчас поцелует, но он лишь всматривается в мои глаза, и в этот момент ловлю себя на мысли, что мне-то как раз очень хочется его поцелуя-

«Успокойся, Лиза!» - приказываю сама себе.

Только вот беда - успокоиться никак не получается-

- Не бойся, моя хорошая, я же сказал: не будет ничего, что сама не захочешь… - шепчет он глухо.

Жаль. Сейчас данное им благородное обещание больше похоже на приговор.

И вдруг Влад спрашивает:

- Но ты ведь хочешь?

Признать это - значит предать себя, ведь я так старательно всю неделю отпихивала от себя

Великана, и не без причины! Но не признать - предать себя тоже! Поэтому лишь напряженно молчу.

В эту самую минуту Чаадаев больше всего на свете напоминает мне хищника, готового броситься в атаку. Подмечаю, что раньше он давно бы в эту атаку бросился, а сейчас выжидает—

Я нервно сглатываю, облизываю нижнюю губу, и тут слышу его хриплое:

- Лизонька, не мучъ меня, пожалуйста…"

"В эту же секунду понимаю, что Влада съедает ровно такое же сильное желание близости, какое чувствую я. Неумолимое и неотвратимое… Больше не хочется грызть его губьт, сейчас во мне уже нет злости, лишь сильнейшая тоска по нему, по его телу и тому удовольствию, которое мы друг другу дарили когда-то-Как ни стараюсь себя сдержать, через некоторое время не выдерживаю, подаюсь вперед, легонько прикасаюсь губами к его губам.

Вся дрожу от желания прижаться к нему всем телом, чувствую - он желает того же! Тянет руку к поясу халата, развязьтвает его, раскрывает полы, и я перед ним почти нагая -лишь в трусиках и лифчике. Мое белье далеко от кокетства, оно обычное - хлопковое, закрытое, но Великану без разницьт, он его вообще как будто не замечает.

Секунда, и я снова оказьтваюсь у него на руках, он несет меня куда-то… Куда? Сейчас мне решительно всё равно, либо бы не отпускал—

Я целую его в губы, теперь уже совсем не стесняясь-

«Какой же ты сладкий, мой апельсин! Самый вкусный на свете…»

Правда, ни гуаву, ни маракуйю, ни хотя бы киви я так и не попробовала…

Четыре года без ласк и поцелуев - это очень долгий срок. Я сейчас - оголенный нерв, моя кожа настолько чувствительна, что любое прикосновение Влада отдается внутри сладкой болью.

Чувствую, как он кладет меня спиной на кровать, сама тянусь к пуговицам его рубашки, расстегиваю со скоростью света, а он стаскивает с меня халат-

- ты вообще… ты просто… я тебя обожаю! - хрипит он, целует шею—

Ощущаю его руки на своей груди. Он сжимает ее, невероятно нежно ласкает.

Не успеваю понять, когда он скидывает с себя остатки одежды. Осознаю лишь, что абсолютно голый Великан ложится рядом, стягивает с меня лифчик, тянет вниз мои трусики. И я уже под ним.