Лиза мне в паспорт

- Елизавета, а почему ты не на кухне? - строго спрашивает она-

- Елизавета не на кухне, потому что ей там нечего делать! Зачем ты вообще ее туда отправила?! - возмущаюсь громко-

- Влад, у них повар ногу сломал, я не против помочь… - поясняет Кареглазка-

- Лиза! - цыкаю на нее. - Евдокия, с каких это пор у нас гостей заставляют работать на кухне?!"

"- Я… подождите! Я вызывала повара из агентства по найму «Маркиз», и я спросила эту девушку, из «Маркиза» ли она!

- Я работаю в кафе «Маркиз», - виновато поджимает губы Лиза.

- Это что же получается? Обед нам готовила твоя девушка?! - всплескивает руками моя мамуля.

- Вот это номер! Считай, экзамен на хозяйственность сдан на пятерку! А я всегда считала, что женщина должна уметь готовить хотя бы чуть-чуть… - Потом она поворачивается к домработнице и продолжает гораздо более резким тоном: - Евдокия, позаботыесь, чтобы остальное было приготовлено без участия нашей гостьи и отныне следите, кому вы что приказываете! Вы бы ее еще полы мыть заставили, право слово…

- Лизочка, пойдемте, - тут же берет ее под руку мой отец и отодвигает стул рядом со мной.

- должен заметить, вы очень вкусно готовите!

- Прямо удивительно! - вторит ему мать и тоже садится за стол.

- Вы по профессии повар?

- Нет, просто люблю готовить…

- Но это профессиональная работа! - подмечает мама.

- Научили в приемной семье, - улыбается Лиза.

И тут ей от маменьки прилетает новый вопрос:

- Лизонька, вы - сирота?

- Не совсем…

- Что значит «не совсем»? - невольно хмурюсь.

- Мой отец жив, но он лишен родительских прав… - честно отвечает она.

- Какой-нибудь алкаш, да? - спрашивает Артём.

«Надо же, а братец весь в меня, тоже умеет зачтено ляпать не к месту!» - почти горжусь, хотя меня уже некоторое время не покидает желание его придушить.

- Не совсем… - снова отвечает Лиза и отчего-то резко грустнеет.

Глава 7. Горох

Тогда же:

Лиза

- Лизонька, почему твоего отца лишили родительских прав? - вдруг спрашивает у меня

Мария Олеговна, мать Влада—

Этот вопрос словно бьет хлыстом, такой он болезненный.

И ведь сама во всем виновата, никто за язык не тянул, могла смолчать. Тем не менее не смолчала. Теперь уже каждый член семьи Чаадаевых поворачивается в мою сторону и ждет ответа, а я не знаю, что им сказать.

«дебилка и мямля…» - тут же воскресает в моей голове образ некогда любимого отца. Он и правда был любим, пока была жива мама, а потом испытывать к нему это чувство стало просто невозможно—

Тут же начинают ныть колени, и я непроизвольно прикрываю их руками. Это фантомная боль, у меня не осталось никаких видимых травм с тех времен. Но стоит вспомнить последние два месяца жизни с отцом, как ноги начинают ныть с такой силой, что хочется забиться в уголок и рыдать.