Люгер

А в ушах гулкие удары пульса, неясный звон, и по периферии зрения радужные, почти голографические иероглифы.

– Люгер! – снова воззвал Третьяк и, резко вскинув дробовик, выстрелил почти у меня над ухом. Только, млядь, этого не хватало! Почти оглох на одно ухо. Звон!

Мудило!

Автомат? Хана автомату!

Бросился к телу Каспера, натыкаясь на всякий хлам. Ноги заплетались, будто у пьяного. Поскользнулся на сгустке крови, свалился, и спину вновь обожгло болью – завыл, из глаз брызнули слезы. Вскочил, хватая автомат одной рукой. Вырвал из залитого кровью подсумка два магазина.

Перезарядил. Обернулся.

«Бардак» лежал кверху колесами. С противоположной стороны от меня возвышалась туша трехметрового элитника, которому отчего-то не понравился еще и «Тигр». Долбанул по нему мощными лапищами так, что тот со звуком сминаемого металла и каким-то железным скрипом оторвался от земли, но всего сантиметров на пятнадцать, покатился, врезался в «Тайфун». Последний едва удержался на колесах, а на бронированной стали появилась заметная вмятина.

Дальше же было – явление. Нет, не так – Явление! Явление с большой буквы.

Иссиня-черный дым стелился по асфальту, что-то там горело, отсюда было не видно, и вот из этой завесы неспешно, даже с некой ленцой, вышагнул Гранит.

Его руки были пусты, автомат висел на груди стволом вниз. Командир с каким-то хищным оскалом пошел прямо на жемчужника. И вышагивал так, будто играет в долбаном голливудском боевике, но, черт возьми, я успел оценить красоту момента."

"Черный дым, будто плащ за плечами. Командир же не торопясь, будто так и надо, приближался к обомлевшей от такой наглости элите, которая даже пасть приоткрыла. Глаза-блюдца – выпученные, изумленные.

Вот в них промелькнуло какое-то охреневание, что ли… Взгляд же командира внушал, если не сказать больше, да он пугал, пугал до усрачки!.. Если до этого меня от ужаса проняло от вида измененного льва… То сейчас не меньше! Глаза… настоящего их цвета я не помнил, но сейчас они горели зеленым огнем, и от них исходила такого же цвета дымка.

На мгновение, казалось, повисла оглушительная тишина. Элитник продолжал пялиться.

Гранит же, дойдя до него, как-то небрежно похлопал по когтистой лапе. Миг, и из одной из самых смертоносных тварей Улья, находящейся почти на вершине пищевой цепочки, будто батарейку вынули.

Ни стона, ни полстона. Молча осел, как мешок с чем-то сыпучим.

Резкий рывок за плечо вывел меня из оцепенения.

– Бе-е-ежим! – заорал во всю глотку Третьяк, таща меня прочь куда-то, а со стороны командира прилетел такой ответный рев, рев яростный, рев голодного зверя, что поневоле я бросился бегом за крестным, дыша ему в спину. Тот же ловко и быстро закатился под «Тайфун», но успел и мне махнуть рукой. И я забрался туда вслед за ним.