3
0Ну а потом все как полагается: и грабят, и насильничают, и от стражи королевской бегают… Да уж, только вот теперь уже стражи королевской нет… как и королевства…
И я бы пригорюнилась, но если честно:
— Слушайте, знахарки-травницы, я со вчерашнего дня ни крошки не съела, покормите ради собственной безопасности!
Они впечатлились, и в течение пяти минут, в которые я обстановку разглядывала, мне принесли два подноса. Один большо-о-ой и вкуснопахнущий, который под моим голодным взором уволокли в ванную…"
"— Притирания для вашего тела, — сообщила одна из бабулек.
А второй ма-а-ахонький! Совсем махонький, с тарелку размером. И вот его поднесли к столику, за который голодная я уселась, и крышку с него сняли. А там — без слез не взглянешь! Один стакан воды с лимоном, одно порезанное яблоко, ложечка творожка и кусочек сыра полупрозрачный. Подняла двумя пальцами ломтик сыра, посмотрела — не полу, а прозрачный!
— Вы что, издеваетесь? — упавшим голосом вопросила жертва чужих эротических планов.
Они переглянулись, синхронно сделали шаг назад, и какая-то совсем древняя бабуля, которой видимо умирать было не страшно, дрожащим голоском поведала:
— Лорд Эйн стройненьких любит…
И вот тут до меня дошло!!! Я же к свадьбе худеть взялась! Просто зарплата у секретаря градоправителя не то чтобы высокая, совсем наоборот, а свадебное платье я полгода назад прикупила со скидкой — у мисс Глим свадебка расстроилась, так как дева жениха в постели с лучшей подругой застукала и пришла к нам разрыв помолвки оформлять, так что платье мне досталось практически даром, и роскошное платье, должна признать. А то, что мисс Глим — тростиночка и платье по ней шилось, это мелочи, решено было его надеть, и я приступила к методичному похудению.
Похудела на свою голову.
И вот так мне от всего этого обидно стало, и за пирожки несъеденные, и за булочки, которые стороной обходила, и за пирожные, кои полгода ни-ни, отчего слезами давилась, и за… Да за все, короче!
— Так, — грозно рыча, поднялась со стула, — я хочу жрать!
— Так это, — старушка, которая, видимо, решила, что умирать ей все-таки рано, шустро в толпу перепуганной прислуги юркнула, — не велено вам много кушать нести, не…
— А кто тут сказал про кушать?! — Перед моим мысленным взором как раз проносилось все, в чем я себе полгода как дура отказывала, худея ради платья, которое уже не надену. — Про «кушать» речи не было! Я жрать хочу! И тут у вас, милейшие, есть выбор: или меня покормят, иди я сама кого-нибудь съем сейчас! К слову, лорд Эйн уже вернулся?
Прислуга, дрожа от моего гнева, а в гневе я страшна, отрицательно помотала головами.
— Значит, придется выбрать кого-нибудь другого… — задумчиво оглядывая присутствующих, пробормотала я.
