Любовь со вкусом миндаля

Спустя несколько секунд они перестали играть в своеобразные догонялки: Ник преувеличенно громко вздохнул и позволил прохладной руке коснуться его.

— Горячий, — обеспокоенно проговорила она и бросила взгляд на прикроватную тумбу. Остывший кофе, бумажник, нетронутый сэндвич. — Вот этим ты лечишься, — неодобрительно покачала головой Шэрен и открыла сумочку. — Вот, выпей.

— Яд? — саркастично осведомился Ник.

— Хуже, викодин. Сейчас. — Она встала и через минуту вернулась со стаканом воды. — Держи.

Ник с недоверием посмотрел на Шэрен, но таблетки все же выпил.

— Тебе нужно поспать и больше пить.

Он ничего не ответил, не читая подписал документы и, прикрыв глаза, приказал:

— Когда я проснусь, тебя здесь быть не должно.

Она осторожно забрала из его рук папку и, поднявшись, поспешила из спальни. В гостиной на столике лежала ключ-карта, и Шэрен, не сомневаясь ни минуты в правильности своего поступка, подцепила ее двумя пальцами и тихонько вышла."

"Аптечный пункт находился недалеко, поэтому уже через двадцать минут она поднялась обратно в пентхаус. Здраво рассудив, что от простуды при должном лечении максимум через пару дней не останется и следа, Шэрен скупила все лекарства, которые можно было приобрести без рецепта врача.

Поскольку сам Ник с вопиющей халатностью отнёсся к своему здоровью, она решила взять это в свои руки, хотя бы частично. Руководствуясь благими намерениями, Шэрен деловито велела вышколенному администратору через пару часов подать легкий ужин для мистера Хейворта. На сэндвичах и кофе далеко не уедешь!

Бесшумно открыв дверь, Шэрен бросила сумочку на диван и, как мышка, крадучись, направилась в спальню, попутно все же подняв с пола галстук.

На город незаметно опустился вечер, погрузив комнату в мягкие летние сумерки. Спальня сразу приобрела некую непостижимую, интимную красоту, которая неизбежно развеется с рассветом, и тайну, к разгадке которой люди стремятся всю ночь. Всего несколько естественных мазков, необыкновенной игры света и тени и острые углы стерлись, а четкие границы расплылись. Здесь было тихо, и в этой тишине неразрешимые противоречия больше не казались такими уж непреодолимыми, а твердые принципы — нерушимыми.

Аккуратно разложив на столике лекарства, Шэрен осторожно присела на кровать. Ник спал. Рука небрежно закинута за голову, веки подрагивали, сигнализируя, что сон у него беспокойный, но позы он так и не изменил, что уже говорило о положительном результате. Она коснулась его щеки, проверить, спала ли температура. Нет, все еще держалась, но стала ощутимо ниже.

Шэрен опустила руку и кончиками пальцев обвела каждую букву черной татуировки, затем положила ее на грудь. Его сердце билось мерно и четко.