2
0Шэрен поплелась к заботливо собранным в поездку чемоданам — один из них был с вещами Ника, — но через пару шагов, ошарашенно застыла.
Думаю, несколько лет тюрьмы охладят твои чувства ко мне.
— Тюрьмы… — вслух прошептала она. Ник угрожал ей. Он собирается отдать ее под суд. Посадить за решетку. Протащить через все круги ада. Унизить и наказать за преступления, которые Шэрен якобы совершила. И она верила, что в сердцах, когда гнев бушевал внутри, застилая кроваво-красным все остальные чувства, он мог это сделать.
Шэрен обхватила себя руками, судорожно перебирая в памяти всю историю о шпионаже.
Когда снова зазвонил телефон, Шэрен кинулась к нему. Номер был незнаком, и призрачная надежда, что это муж, успокоившийся и готовый к диалогу, заставила быстро нажать на зеленый значок.
— Да! — воскликнула она в трубку. Это был не Ник.
"Патрик Лесли сухим официальным тоном сообщил ей, что из «Уайли Беркшир» она уволена. Эта новость не удивила Шэрен, а вот то, что подавать на нее в суд за воровство и промышленный шпионаж руководство компании не планировало, вызвало прилив облегчения. Значит, Ник не до конца уверен в ее виновности, значит… Она не успела додумать мысль, потому как следующее известие оглушило и заставило выронить телефон из ослабевших пальцев. Юрист из «Беркшир» жестко разъяснил Шэрен, каково ее легальное положение, и безжалостно заявил, что судебного разбирательства не будет, потому что это подорвет деловую и общественную репутацию мистера Хейворта.
Развод. Это слово, как смертоносная пуля выстрелило ей в голову. Где-то глубоко внутри Шэрен верила, что все наладится. Как бы ни боялась Ника, его злости и угроз, надеялась, что в конце концов они поговорят, и он поверит ей.
Она схватила телефон, чтобы позвонить мужу. Гудок, два, три… Затем медленные и размеренные звуки сменились быстрыми и отрывистыми. Он сбросил вызов. Шэрен еще раз набрала его номер. Телефон был выключен. Ее руки безвольно упали. Ник не хотел говорить с ней. Не желал слушать оправдания. Он отказался от нее. Вычеркнул из своей жизни. Осудил без права на последнее слово. Молчаливые слезы с новой силой побежали из глаз.
