Любовь и гром

На этот случай мне дано указание сообщить мистеру Сандеру: ее милость последовала его совету и получила полный отчет по поводу предрассудков, касающихся его происхождения. Ее милость желает, чтобы мистер Сандер узнал: эти предрассудки ее не касаются и ничего для нее не значат. Она надеется, что мистер Сандер примет это во внимание и пересмотрит свое решение относительно любого из приглашений.

То, что Кольт так и не обернулся после этих слов, служило доказательством неизменности принятого им решения. Однако Билли заметил, что пальцы брата вцепились в подоконник и все тело напряглось.

— Думаю, вы выполнили поручение, джентльмены, — тихо сказал Билли. — Можете проинформировать герцогиню…

— Не пытайся говорить за меня, малыш, — раздалось позади Билли. — Ответа не будет. А теперь закрой эту чертову дверь.

Билли посмотрел на посланцев и пожал плечами, как бы извиняясь за грубость Кольта, но тем не менее закрыл дверь прямо у них перед носом. А затем медленно принялся считать про себя до пятидесяти. Но едва добравшись до десяти, не выдержал;

— Это наигрубейшая, наивозмутительнейшая выходка, которую мне когда-либо приходилось наблюдать! И, готов поспорить, преднамеренная! Но почему, черт побери?! Ты же знаешь, что они расскажут ей, и… И конец всему, так?

— Слишком много болтаешь, — буркнул Кольт, потянувшись за ремнем с кобурой. Билли покачал головой.

— Знаешь, я вчера ничего не понял и уж совершенно ничего не понимаю сейчас. Я ее хорошо разглядел, и мне показалось, что подо мной провалился тротуар. Она потрясающе красивая…

— И белая, — оборвал его Кольт. Застегнув ремень, он направился к лежащим на кровати переметным сумкам.

Билли затих. До него наконец дошла истинная причина такого поведения Кольта. И он нашел ее ужасной. Он никогда не мог смириться с горечью, которая появилась у Кольта с того времени, когда он чуть не умер. Билли любил своего брата. Он не знал человека лучше, храбрее и честнее его. Ему было физически больно видеть, что Кольт занимается самоуничижением, соглашаясь с позицией этих невежественных, набитых предрассудками белых, которые относили его к отбросам общества.

— Быть может, я упустил что-то? Могу поклясться, я собственными ушами слышал, что этой леди глубоко наплевать на то, какая кровь течет в твоих жилах.

— Она просто чувствует себя обязанной. Билли, — ровным тоном пояснил Кольт. — Обязанной, только и всего.

— Да? И по этой причине ты нахамил ее слугам? Потому что не нуждаешься в ее благодарности? А она так стремится снова с тобой встретиться, чтобы всего-навсего выразить признательность? Давай серьезно. Кольт…

— Я серьезно. И позволю тебе сохранить зубы в целости. А теперь отправляйся и приведи лошадей. Встретимся на улице через пятнадцать минут.