Любовь и гром

По низу стойки проходила латунная штанга, на которую ставили ноги. Рядом на полу стояли плевательницы из расчета одна на четверых. Вокруг плевательниц были насыпаны опилки, и Джослин имела несчастье лицезреть, зачем они нужны, когда какой-то малый сплюнул табачную жвачку, но не попал.

Когда она добралась до стойки, бармен стер перед ней остатки чьего-то обеда и спросил:

— Что будешь пить, малыш?

— Бренди, будьте так любезны.

— Сделай два виски, — прорычал рядом с ней Кольт, швырнув на стойку деньги.

Уничтожающий взгляд, которым он ее при этом одарил, красноречивее всяких слов сказал, что она опять допустила промах. Скорее всего о бренди в этих краях и не слыхали, не говоря уж о том, чтобы иметь его в запасе."

"— Извини, — уныло пробормотала она.

— Держи в руке, но не пей, — только и сказал Кольт, когда перед ней поставили стакан виски.

Джослин взяла стакан, развернулась и, небрежно облокотившись на стойку — она видела, так сделал один парень, — принялась изучать обстановку. Кольт остался сидеть спиной к залу, но видел в висящем перед ним зеркале все, что происходит сзади. Джослин предпочла наблюдать за всем непосредственно.

Салун был не очень большим, примерно величиной с самую маленькую гостиную Флеминг-Холла. Помимо безвкусной картины, на которую она старалась не смотреть, на стенах висели и другие любопытные вещи: голова оленя, побелевший череп какого-то крупного животного, старое оружие и задняя часть бизона — тут Джослин дважды моргнула.

Здесь играли в рулетку, фараон, покер, но все это не мешало посетителям предаваться основному занятию — выпивке. Буквально за несколько минут она услышала такие выражения, как «змеиный яд», «лак для гроба», «красный динамит», «тарантуловый сок» и «моча пантеры», и предположила, что так называют виски. Она совсем уж было собралась попробовать глоточек, желая узнать, действительно ли этот напиток заслуживает столь колоритных названий, но одного взгляда на Кольта, по-прежнему наблюдавшего в зеркало за происходящим, хватило, чтобы отказаться от этой идеи.

Народ тут был разношерстный: золотоискатели, игроки, бизнесмены, ковбои, бродяги. Одни мужчины. Поэтому Джослин несказанно изумилась, когда наконец заметила женщин, сидящих возле некоторых столов.

Их здесь называли «веселые крошки». Впрочем, она услышала и пару-тройку других словечек в их адрес, далеко не столь милых. Очевидно, с этими дамами можно было не только пить и танцевать. Но, на взгляд Джослин, единственное, что отличало их от остальных женщин города, — накрашенные лица и платья. Их туалеты были сшиты с претензией на французскую моду. Джослин видела такой фасон в одном из журналов мод, хоть и не припоминала, чтобы лиф был так глубоко вырезан спереди.