Любовь и гром

До последнего дыхания есть надежда спастись. Она убежит, или будет драться, или ее освободят. Ружья нет, но все же она не совсем безоружна. На ней достаточно длинных шпилек, которыми можно запросто выколоть глаза, у нее есть тяжелые башмаки и десять острых ногтей. А с учетом того, сколько раз Длиннонос оставался, как говорится, с носом, она вполне могла черпать мужество из прошлого.

Однако, несмотря на весь оптимизм, ей потребовалось изрядное время, чтобы собраться с духом и обратиться к сидящему позади нее мужчине. А когда она решилась, то задала самый животрепещущий вопрос:

— Сколько мне осталось?

— Чего?

— Жить.

— Я не стал бы волноваться по этому поводу, — небрежно протянул он.

Джослин на мгновение потеряла дар речи, но затем раздраженно скрипнула зубами.

— Я и не волнуюсь.

— Тогда зачем спрашивать?

— Чтобы знать, когда скинуть вас с лошади и сбежать, разумеется, — пустила она пробный шар.

К ее удивлению, он рассмеялся.

— А вы в порядке, леди! Но я и так знал, что вы та еще штучка, раз уж меня попросили об одолжении.

— Вы делаете это в виде одолжения? — Она чуть не подавилась.

— Плата тоже хороша.

Ну что тут можно сказать? У этого человека явно нет совести. Или он сильно задолжал и не мог отказаться, когда его попросили об услуге? Но почему-то ей казалось, что Ангела ни под каким видом нельзя заставить делать то, чего он не хочет. Значит, он совершенно бессовестный.

Столь обескураживающий вывод заставил ее временно замолчать. Ведь именно на Ангела она возлагала одну из своих надежд. Он сильный и наиболее опасный из двоих. Если бы его удалось уговорить не отдавать ее Длинноносу, а отвезти обратно в лагерь, вряд ли Сондерс был бы в состоянии помешать ему. Но как можно уговорить человека, который везет ее на смерть из одолжения кому-то. Господи Боже мой?! Джослин не могла найти разумного объяснения, разве что…

— Вы знаете, что англичанин собирается убить меня, не так ли?

— Он не делает из этого секрета.

Так, этот вопрос отпал. Он в курсе того, на что ее обрекает.

— А вы знаете почему?

— А это имеет значение?

— Для вас, совершенно очевидно, никакого. Она услышала его смех и снова скрипнула зубами, но на сей раз чтобы сдержаться и не обозвать его всеми самыми гнусными словами, какие только знала. Бессовестный? Скорее, бесчеловечный! И они в этой стране зовут дикарями индейцев!

— Раз уж вы такой кладезь информации, — сдавленно продолжила она, — не будете ли так любезны сказать, каким образом Длиннонос связался с Майлзом Драйденом?

— Кто такой Длиннонос?

— Англичанин.

— Так вот как его зовут! — Похоже, он удивился. — Понятно теперь, почему он никому не говорит. Джослин раздраженно вздохнула.