Любовь и гром

Потому-то главным образом Майлз и опасался сегодняшней встречи. Невзирая на все ее богатства, он почти надеялся, что герцогиня ему откажет.

Преисполненный отвращения к самому себе, он, спешившись, выдавил из себя улыбку.

— Вы снова выиграли, Джослин.

Она позволила ему называть себя по имени, но по-прежнему странно на него смотрела, когда он так обращался к ней. Наверное, с таким количеством титулов человек просто не воспринимает собственное имя. Даже графиня обращается к ней только «дорогая».

— Это не соревнования, Майлз. Соперничать с Сэром Джорджем способны только его кобылицы. Но их беременность исключает такие нагрузки.

Он скрипнул зубами. Ему постоянно казалось, что дна держится с ним снисходительно. Да так оно, безусловно, и было. Нищий парень из Миссури, он чувствовал себя не в своей тарелке, связавшись с прирожденной английской аристократкой, выросшей в роскоши. Одни ее чертовы скакуны, должно быть, стоят больше, чем он получил от всех своих четырех покойных жен, вместе взятых. А если еще включить сюда и приплод, который герцогиня ожидает от кобыл весной…

— А в Англии вы выставляли его на бега? — Он задал вопрос специально, зная, что она оживляется, говоря о лошадях. Сейчас ему важно привести ее в хорошее настроение, — Господи, конечно, нет! Он был слишком молод, когда мы уехали. Но его отец… Что вы делаете, Майлз?

Пока они шли, он обнял ее за плечи, а теперь повернул лицом к себе.

— Не будьте так застенчивы, — ласково проговорил он.

— Для мужчины естественно хотеть прикоснуться к женщине, которую он любит.

— Вполне допускаю.

Ее ответ, произнесенный к тому же совершенно равнодушным тоном, сбил его с толку.

— Разве вы не слышали меня? Я люблю вас.

— Мне очень жаль.

Чего жаль? Что она не разобрала его слов, или что он ее любит? Боже мой, и без того на душе достаточно скверно, а тут еще она все усложняет?

— Полагаю, вам уже не раз объяснялись в любви. Он и сам не отдавал себе отчета, какой сарказм сквозил в его словах. Но Джослин все прекрасно расслышала и разозлилась. Она собиралась отклонить это давно ожидаемое предложение так, будто посчитала его искренним. Просто вежливо отказать, не подавая виду, что прекрасно понимает, в чем он заинтересован на самом деле. Ей по-прежнему не хотелось открыто называть его лжецом, но это последнее ядовитое замечание заставило ее передумать. Пожалуй, она его немного озадачит.

— Вы бы очень удивились, узнав, как много на земле охотников за приданым, Майлз, которые клянутся в вечной любви, причем так нежно и ласково. Пространные дифирамбы, предложения руки и сердца… Их было столько, что я давно сбилась со счета.

— Вы обвиняете меня…

— Конечно, нет! — перебила она с хорошо разыгранным негодованием.