4
0
А Бергман ждет ответа.
Серьезно?
— Левина, а была такая разговорчивая… — наигранно сокрушается он. — Опять все сам. Все сам.
Облизываю горящие губы, требующие поцелуя.
И не только им необходимо пристальное внимание. Соски начинают ныть под жадным взглядом Германа.
— Праздник для глаз, — внезапно севшим голосом комментирует Бергман.
От ноток в его голосе мне очень хочется сдвинуть бедра, но… чертов Гера лишил меня этой возможности.
— Что, Яночка, ты готова? — он опускается рядом со мной на постель.
— Нет, — слабым голосом почему-то шепчу я.
— Кто-то нагло врет, — усмехается Бергман, поглаживая мое колено. — Опять. Знаешь, как наказывают наглых горячих врунишек?
И его рука скользит по внутренней стороне бедра, задирая юбку.
— Розовые, — довольно констатирует он. — Я так и думал.
Блин, откровенно говоря, трусики розово-сиреневые, но об этом можно было догадаться по цвету бюстгальтера.
А засранец, игнорируя мои потребности, продолжает ласкать чувствительную кожу, не прикасаясь к самой горячей зоне. Он лишь прожигает глазами розовый треугольник.
Черт! Если он не потрогает меня там прямо сейчас, я умру!
Широкая ладонь переключается на мой живот.
Это, конечно, приятно, но, черт подери, а как же мои эрогенные зоны?
Я понимаю, чего он добивается. И если я сдамся, это облегчит мою участь, но хрен ему! Я не стану умолять!
По глазам прочитав мою позицию в этом вопросе, Бергман коварно ухмыляется:
— Игра только началась, Ян. Сегодня я услышу от тебя все, что захочу. И как следует рассмотрю твою татушку.
Он склоняется над моей грудью и, согрев дыханием соски, целует… ключицы!
Мерзавец!
Сволочной Гера дарит влажные поцелуи моей шее, продолжая поглаживать живот и чуть надавливать на лобок.
Я не знаю, в чем секрет, но от его практически невинных прикосновений я завожусь, как никогда прежде. Тело ломит в томлении, а Бергман жарко шепчет мне на ухо:
— Как я мечтал тебя поставить на коленки и выдрать за твой ядовитый язык, а потом найти ему более достойное применение…
Твою ж мать! Я-то знаю, что его фантазии совпадают с моими полностью."
"Ловлю себя на том, что неосознанно извиваюсь под его рукой, пытаясь подставить под его гуляющую по моему телу ладонь те места, которые уже изнывают. Меня потряхивает, когда Гера снова переключается на бедра.
— Подними на меня свои бесстыжие глаза, Левина! — приказ в его голосе невозможно игнорировать.
Я смотрю в расширенные зрачки, а Бергман сдвигает влажную ткань трусиков, слегка-слегка проводит подушечкой пальца по уже разомкнутым складочками. Они скользкие настолько, что прикидываться недотрогой бесполезно.
Вспыхнувший в глазах Геры огонь завораживает.
