4
0
— По-моему сегодняшний вечер показал, что ты в его вкусе. Не жалеешь, что устроила дурацкий маскарад?
— Ты знаешь, нет. Счастливым концом все равно не пахнет, а так хоть есть над чем поржать.
— Ну один конец ты могла бы осчастливить, — пошлит Медведева.
— Некогда мне, до свадьбы пять недель. Надо найти жертву. Ленчика оставим на крайний случай.
— А Артемьев?
— Это еще более крайний случай. Он в любой момент со своей стервой помирится, и я в последнюю минуту останусь у разбитого корыта. Ладно, погребла я домой, — я неохотно отлепляюсь от прекрасного стула, ставшего мне за последний час практически родным.
— Не останешься?
— Нет. Завтра выходной, хочу прочувствовать наконец, что это такое. Спать буду до упора. Из последних сил.
— А потом?
— Какое потом? — искренне удивляюсь я. — Потом надо будет готовиться ко сну. Это же ВЫХОДНОЙ!
И мне почти удается выполнить свой план.
Проснувшись ближе к полудню, я благодарю бога, что я пока бездетна и могу позволить себе нихрена не делать. Шляюсь по квартире с пучком на голове и в полосатом махровом халате, отжатом у отца лет семь назад, и нахожусь в совершенно расслабленном состоянии.
Телефонный звонок застает меня в благости с чашкой кофе, в которую я бухнула еще коньяку. Так я его пить не могу, когда им пахнет кофе, самое то.
— Левина, — вяло брякаю в трубку тоном «чтоб вы все там сдохли».
— Слышь, Кабалье, разговор есть.
Я с недоумением смотрю на трубку. Это что за гопота? У меня какое-то дежавю, и я вспоминаю, что с таким же чувством я уже смотрела на телефон вчера, когда звонил Бергман.
Черт, я не внесла его в черный список.
— Надо спеть? — мрачно интересуюсь я.
— Помилуй меня, помолчи. Я тут подумал. Ноги у тебя ничего, если тебя умыть, причесать, накрасить, сойдешь для сельской местности…
Я охреневаю от таких комплиментов.
— Вы все-таки будете свататься? — спрашиваю я. Ну а чего? Раз я такая завидная невеста.
Герман заходится кашлем.
— Ни за что! У меня есть к тебе деловое предложение. Очень выгодное.
— Я отдам свой цветок только единственному, — гундю я в трубку, опасаясь, что кофе с глотком пойдет у меня носом.
— Твоя икебана из сухостоя меня не прельщает. Я серьезно. Есть разговор.
Хм. Не, хамло, конечно, офигеннейшее, но меня начинает раздирать любопытство.
Бергман сам звонит, добровольно. И чего-то от меня хочет. Что ж там такое?
Блин, вот жопой чую. Не надо мне с ним ни о чем разговаривать, но я ж помру от любопытства, если не узнаю ничего.
— Ты там преставилась уже, что ли? — ворчит Герман.
Господи, прости рабу свою за слабость.
— Через три часа в буфете филармонии буду."
"— Только оденься поприличнее.
— Обязательно, — обещаю я и кладу трубку.
Уж я тебя порадую.
Глава 8. Заговор
Бергман в буфете филармонии выглядит… охренительно.
