4
0
Чтобы хоть как-то реабилитироваться в собственных глазах, подкалываю Геру:
— Ты ревнуешь, что ли? — правда, голос у меня, как говорит Бергман, валютный, и звучит в нем победное: «Ох, да! Ревнуйте меня, ревнуйте!».
Герман склоняется к моему уху:
— Тебя это удивляет, Левина?
Я распаковываю свой чемоданчик с мурашками, главная из которых венчает наливающую грудь и тут же оказывается в плену пальцев Геры.
Отвлекшись на эти ощущения, я не сразу понимаю, что это была диверсия. Пока я стою, развесив уши, поясочек халата развязывают и бессердечно бросают к ногам.
К обнажившемуся животу прижимается холодная пряжка ремня, и я слабею.
Засранец! Лишает меня воли!
— Да… — выдыхаю я.
Не очень понятно, что конкретно у меня выходит: ответ на вопрос или поощрение к дальнейшему.
— Очень странно, — продолжает Бергман нашептывать, задевая губами ушную раковину и заставляя меня подрагивать под его руками. — Не представляю мужика, который готов делиться своим.
Дорожка из обжигающих влажных поцелуев до самой ключицы крадет у меня каждый второй вдох.
— А я не твоя, — тоже шепотом отвечаю, боясь спугнуть сладкое предвкушение тягучей патокой, заполняющей тело.
В ответ на это заявление Гера сдавливает сосок, и у меня синхронно дергает внизу живота.
— Опасное заблуждение, Левина. Будем сдавать экзамен — только попробуй ответить неверно.
Рука Бергмана продолжает меня деморализовать, она скользит по животу, оглаживает бедро и знакомым хозяйским жестом сжимает беззащитную ягодицу.
Не давая мне опомниться, Герман забрасывает меня плечо, но поездка оказывается недолгой. Несколько секунд, и я на лопатках на постели в распахнутом халате, а Гера надо мной расстегивает ремень.
И вроде вот он, момент, чтобы таки посопротивляться, но я не могу.
Приподнявшись на локтях, смотрю, как Бергман раздевается, спокойно и решительно, и вспоминаю прошлый раз, когда я лежала так же, только привязанная, и меня это возбуждает. Меня еще даже толком не приласкали, а смазка уже выделяется."
"Раздевшись, Бергман переворачивает меня на живот и медленно, очень медленно стягивает халат покрывая поцелуями открывающуюся кожу от шеи вниз вдоль позвоночника. Когда его губы обжигают кожу между лопаток, я превращаюсь в желе, не помышляющее ни о каком сопротивлении.
И это я, любительница перехватить инициативу в постели!
Правда, лишивший меня последней одежды Герман усаживается возле изголовья и манит меня.
— Давай, Ян. Повторим пройденное. Урок номер два требуется закрепить.
Еще никогда в жизни я так радостно не приступала к практическим заданиям.
Устроившись между разведенных ног, я погладила бархатистые яички и, облизнув губы, склоняюсь над багровой головкой.
