Люби меня по-французски

большую часть времени. — Мои плечи опустились, когда дух борьбы покинул мое тело. Даже мой голос ослаб.

Его голос тоже стал мягче.

— Хочешь узнать, что я думаю?

— Нет.

Он поднял руки.

— Достаточно честно.

Я положила свою кредитку на барную стойку.

— Я хочу оплатить свой счет и уйти.

— Вино за счет заведения.

— Потому что ты меня жалеешь? — огрызнулась я. Боже, Миа, просто закрой рот. Почему я позволяю этому парню доставать меня? Разве я в этом баре не потому, что я жалею себя?

Он колебался, прежде чем ответить."

"— Да. Поначалу мне было жаль тебя, потому что какой-то придурок обошелся с тобой неправильно. Но теперь, когда я знаю немного больше, то думаю, что он сделал тебе огромное одолжение. Теперь я жалею тебя, потому что ты позволяешь одному плохому дню разрушить мечту, которая была у тебя так долго. Знаешь, если ты уедешь завтра, держу пари, что ты никогда не вернешься. Уверен, что ты всегда будешь думать о Париже как о несчастливом, одиноком месте.

Я открыла рот, чтобы поспорить, но затем закрыла. Он был прав? Я позволю одному плохому дню затмить все то время, что я мечтала о Париже?

— Но я также уверен, что ты сильнее, чем думаешь.

Я встретила его взгляд, и он был серьезным. Он был прав? Я знала, что приезд сюда не будет легким, но я села на самолет. Покачав головой, я спросила:

— Твой профилирующий предмет психология или что-то в этом роде?

Он усмехнулся.

— У меня двойной: музыка и психология. Ученая степень в психологии. Послушай, я знаю, что мы только познакомились, и я стремлюсь анализировать людей и открываю свой большой рот, когда я, вероятно, должен просто держать свое мнение при себе. Но когда ты вошла сюда одна и огляделась вокруг, я подумал: «Это женщина знает, чего она хочет. Такая уверенность — сексуальна».

— Но я не уверенная. — Слова были похожи на хныканье, когда я смотрела на свою левую руку, где должно быть мое кольцо. Я задавалась вопросом: где оно сейчас — я бросила его в унитаз, но Коко спасла его.

— Да, ты уверенная. Сейчас ты просто немного напугана.

Выдохнув, я посмотрела на него сквозь ресницы.

— Ты споришь со всем, что я говорю. Это правда раздражает.

— Извини. Позволь мне исправить это.

— Как?

Он задумался на мгновение.

— Ну, давай заключим сделку. Ты соглашаешься остаться в Париже еще на один день, а я проведу этот день в качестве твоего гида-экскурсовода, не психоаналитика, я обещаю. Если ты все еще будешь несчастной, даже когда рядом с тобой будет друг, ты сможешь улететь домой на следующий же день. Я даже позвоню в авиакомпанию за тебя.

— Друг, ха?

— Подумай об этом. — Он продвинулся по бару, чтобы выполнить заказы, и я снова посмотрела на его задницу. Она на самом деле была милой.