5
0Поэтому я хочу пообещать, что пойму, если ты, выслушав меня… уйдёшь. Я просто сделал что посчитал правильным и задолжал тебе это объяснение.
Дракон замолкает.
Я… изучаю складки на его рубашке, словно в мире нет ничего важнее. И всё ещё пытаюсь справиться с эмоциями, от которых теперь долбит в груди и в висках.
Я должна что-то сказать?
Шею словно заклинило. Я кое-как умудряюсь чуть поднять голову. Взгляд тут же упирается в мужские губы, и приходится делать ещё одно усилие, чтобы посмотреть ещё выше, в глаза.
— Вы сказали, истинность усиливает чувства?
— Так и сказал.
Это объяснило бы, почему драконица плевать хотела на других самцов! Я… даже не узнала их, да и как было узнать за горой формальностей?
Это объяснило бы, почему я почувствовала какой-то “разряд” с Сеттиром, едва он начал мне нравиться.
— Это значит, что если мы поссоримся, вокруг всё будет гореть и пылать?
— Я бы не хотел, — тихо отвечает дракон. — Над этим надо серьёзно подумать. Мне в первую очередь.
Дрожь бежит по всему телу, пробирает до кончиков волос.
Сердце, пойманное в кулак, пытается вырваться — и просовывает сквозь пальцы крыло.
Тогда я подаюсь вперёд.
Не целовать его, нет.
Лоб утыкается в мужское плечо. Пальцы вцепляются в белую рубашку. Зариан обхватывает меня тут же, всю, в один миг! Сильные руки сходятся на спине, нос и губы на рваном выдохе зарываются в мои волосы.
Я оказываюсь в темноте, в тепле и… по ощущениям, в полной безопасности.
Не должно быть так приятно.
Жмурюсь. Кусаю губу. Но не двигаюсь, некоторое время боюсь даже шевельнуться.
Я стою, мы стоим… Не сразу, с удивлением понимаю, что мужчина тоже не пытается ни поцеловать меня, ни как-то иначе разбить этот момент.
"Запах костра вдруг становится почти сладким, будто над ним поджарили маршмеллоу.
Я впитываю этот момент каплю за каплей. Всё ещё плохо понимая, что творится! Это же были просто инстинкты. В крайнем случае — чувства прошлой Ивы. Может, совсем немного то, что мне нравился золотой дракон в его истинной форме. А ещё его глаза, сила и забота, огонь…
Сердце стучит, накачивая кровь каким-то сладким ядом.
И когда он почти завладевает моим разумом… губы произносят:
— Зариан. Я не Ива.
Даже несмотря на то, что говорю я в мужскую грудь, получается громко как выстрел из пушки.
Руки в моих волосах замирают.
— Что ты имеешь в виду?
Было бы здорово, хвати мне этих трёх слов. Но… увы. Я словно предчувствую боль! Надеясь справиться с ней заранее, плотнее сжимаю рубашку на мужской груди — и отстраняюсь.
— Я душа в её теле из другого мира. Настоящая Ива умерла.
Зариан перехватывает меня за плечи.
