5
0Но, может, он что-то варит на заказ и сейчас.
Я молча впитываю информацию.
Поговорить с ректором нам, конечно, нужно уже на улице.
В этот раз он слегка выдаёт нервозность: стучит костяшками пальцев по стене, складывает руки на груди.
— Дядя подсунул тебе оборотное зелье, — повторяет. — От которого тебе было… действительно плохо.
Даже последние слова произносит с трудом, и мне снова хочется отвернуться, чтобы не думать о правде.
— Похоже на то.
— Влияющие на память зелья тоже есть. И, разумеется, они запрещены. — Зариан поджимает губы. — Раз так, тебе точно нельзя возвращаться в семью, ни под каким предлогом больше!"
"— Как вы думаете, можно ли в этой истории что-то предъявить моим родным?
Ведь никакого влияющего на память зелья на самом деле нет!
Есть только склянка, которую я снова держу в руке.
Единственный шанс изменить расклад — сказать… правду.
Что Ива умерла.
Что я — не она.
И тогда, может, удастся вскрыть какой-то план! Или… по крайней мере, я могла бы сказать, что я — другая женщина! Со своими правами. Я не должна принадлежать чужой родне, особенно если эта родня Иву и уморила! Только вот насколько это всё реально?
Хожу, смотрю на золотого, и внутри всё горит, дымится.
Надо сказать ему.
Но это всё перевернёт. Пути назад не будет. Я даже не знаю, как тут относятся к попаданкам! Не убьют меня, наверное, за то, что я заняла чужое тело? А что если как раз и обвинят в смерти хозяйки? Поздно я об этом задумалась.
— Ива, я хочу кое-что ещё выяснить, — говорит Зариан прежде, чем я на что-то решаюсь. — Сходи на занятия, не делай ничего опасного.
Молча прислоняюсь к стене.
Киваю. Провожаю его взглядом. А потом сама иду на артефакторику — только настроения делать артефакты, вообще учиться сейчас нет. Внутри продолжается буря.
Неужели я смирюсь? Ведь по сути, творится полный беспредел! Дурная семейка Ивы держала её в ежовых рукавицах всю жизнь. Мечтала продать. А как возникли сложности, вместо того, чтобы нормально обучить её, помочь справиться с пробуждением драконицы — по сути убила!
А теперь они пытаются продать меня и убрать ректора из академии.
Я настолько погружена в эти мысли, что сегодня вскакиваю сразу, как преподавательница нас отпускает. Выхожу на улицу — и иду, не глядя по сторонам. Так, что в какой-то момент буквально налетаю на мужскую грудь.
Я и грудь не сразу узнаю!
Первая мысль — об оставшихся “женихах”, которых я игнорирую второй день. Только потом я понимаю, что упёрлась в Оррея.
— Эй, Лерр.
