2
0Да сколько же эти девки пьют! Вы спросите, почему такая щедрость по отношению к лобненским босякам? Да потому что мы, до предела незамутненные селяне, сделали за этих людей всю грязную работу. Мы хотели прославиться, и мы прославились, а эти парни заберут под себя темы избитого «апельсина», за которые отдарились бухлом и шлюхами. Только что по плечу не похлопали: молодец, торпеда, дерзай дальше! Далеко пойдешь, если жив останешься. Ну так себе размен, конечно. Хотя, как говорил Профессор, надо сначала поработать на славу, чтобы потом слава стала работать на тебя.
Я поднялся, со стоном направив стопы в сторону душа, как вдруг проклятый телефон снова зазвонил. Да какого хрена! В голове забились в истерике крошечные противные колокольчики, каждая нота которых только усиливала мои и без того невыносимые страдания.
— Алло! — прохрипел я, а потом прокашлялся и сказал уверенно. — Аллё!
— Сережа! — услышал я ее голос. — Сережа! Папе совсем плохо. Он умирает!
— Я скоро приеду! — ответил я и бросил трубку. Я поднял глаза к побелке потолка и заорал. — Да что за херня! Почему ты решил ласты склеить? Ведь только-только налаживаться все стало! Я же с тобой два дня назад разговаривал! Ты же нормальный был!
Я полез под ледяной душ и постоял там, пока не принял синий цвет. Потом переключил на кипяток и опять постоял, пока не стал багрово-красным. И так раз десять. Я вылез из ванной, вытерся кое-как и сунул ноги в джинсы. Надо ехать.
Склиф встретил меня знакомой шумной суетой. Снова кого-то везли на каталке, снова подъезжали скорые к подъезду приемного покоя. Уставшие до предела люди спасали других людей, не получая за это порой даже простой благодарности. Так, как будто мастерство хирурга — это что-то такое, чему учат в ПТУ за пару лет. Никогда не мог этого понять! И отношения властей к врачам, и отношения населения к ним же. Любое чмо, разбившее по пьяни свою безмозглую башку, смотрит на врача свысока и, поплевывая через губу, напоминает про клятву Гиппократа.
— Что с ним? — спросил я у нестарого еще реаниматолога с сероватой кожей и хроническим недосыпом в глазах.
— Пневмония началась, — сказал тот. — Ребра сломаны, поэтому вентиляция легких снижена. Застойные явления, к которой присоединилась госпитальная инфекция.
— Э… А чем госпитальная от простой отличается? — спросил я. — Ну инфекция и инфекция.
— Госпитальная злей намного, — пояснил врач. — Ее не каждый антибиотик берет. Она же мутирует. Пенициллин не берет точно. А у нас больше и нет ничего.
— Прогноз? — спросил я, а Ленка, стоявшая рядом, прикусила губу, чтобы не заплакать. А мамашка-то не приехала! Или уже была тут?
— Без хороших антибиотиков — скверный, — не стал врать реаниматолог. — Хотя, прогнозы давать — дело неблагодарное.
