2
0
— Не шевелись! — сказал я, уперев ему в затылок железо ствола. — Если не будешь делать глупости, останешься жить. Закричишь, дернешься или захочешь увидеть наши лица — получишь пулю в затылок! Если вкурил, то молча открывай дверь и заходи в хату.
На мой голос подтянулись и Китаец с Карасем. Нечего им на лестнице тусоваться. Заметят еще бдительные пенсионеры.
— Вы конкретно попутали, парни! — сдавленным голосом сказал скупщик. — Я от серьезных людей работаю. Если вас найдут, на куски порежут.
— Просто ложись на пол, — сказал я, заводя его в зал. — Представь себе, что ты морская звезда. Руки и ноги в стороны. Деньги где?
— Нет здесь денег! — сделал он отчаянную попытку вырваться. Копченый, стоявший тут же, пробил ему хуком слева, а когда клиент упал, присел на корточки рядом.
— Тебя же предупредили, — ласково сказал Гриша. — Ты подумал, что в затылок тебе пугач ткнули? Нет, дружок, это ТТ. Одна маслина в голову испортит весь ремонт твоей мамы. Рот открыл!
— Чё? — испуганно спросил валютчик, не спуская глаз с черной точки ствола.
— Рот открыл! — я приблизил ТТ к его башке, и тот послушно отвалил челюсть вниз. А Копченый-то молодец! Провернуть ствол в пасти, да так, чтобы зубы самую малость покрошились — такое редко кто выдерживает.
— Так где деньги? — спросил я, а клиент промычал что-то невнятное и скосил глаза влево и вниз.
— Понятно, — сказал я, не вынимая ствол. — Рукав!
Штырь, который понял все с полуслова, полез в левый рукав, где всегда и во все времена валютчики носили деньги. И удобно, и не выпадет, и побежать можно, и даже подраться при необходимости. Он молча вытащил пакет с деньгами и показал мне.
— Белье и книги! — скомандовал я, и четверо ребят начали прочесывать квартиру, методично, шаг за шагом проверяя каждый сантиметр.
— Сливной бачок, морозилка, вентиляция и стиральная машинка, — скомандовал я, когда увидел толстую пачку сторублевок, которая лежала в томике из собрания сочинений Ленина, в котором самым варварским образом вырезали карман для этой цели. Расчет был верен. Эта книга станет последней, которую возьмет в руки гость.
— Подушки, матрасы, крупы на кухне! — сказал я, когда пацаны притащили тощую пачку долларов и немецких марок. Живем!
— М-мать! — радостно промычал Карась, который вынул из банки с пшеном мешочек с золотом грамм на четыреста. Там даже небольшой слиток нашелся. Я свел пальцы, показывая ему жестом: захлопнись! И он захлопнулся с такой готовностью, что чуть зубы не сломал. На его лице бродила дебильная улыбка, которую я ощущал даже через ткань изуродованной шапки.
— Изолента! — скомандовал я. — Сначала глаза завязать тряпкой, потом только заматывайте! Мальчик себя хорошо вел. Оставим ему на память его брови.
