Лихие. Бригадир

Советские люди пока еще звонят в милицию, а та еще приезжает на вызовы.

— Ну что, косоглазый! — сплюнул на снег тот, что был с золотой цепью на шее. — Хана тебе!

— А ты можешь валить! — это щуплый заявил мне. — К тебе претензий нет. Мы с этим бакланом перетрем.

— Я, пожалуй, останусь, — вежливо ответил удивленной парочке и расстегнул молнию любимого пуховика.

Как назло, с собой ничего нет. Ну вот вообще ничего, кроме мелочи и ключа. А это очень серьезное подспорье в намечающейся драке. Сначала мелочью их забросаю, а потом ключом насквозь проткну.

— Я люблю смотреть, когда кто-то с кем-то перетирает. Просто хлебом не корми, — добавил я и понял, что надо было не в парк уходить, а встать посреди улицы и кричать:«Караул!». Мордатый достал кастет, а его щуплый друг щелкнул лезвием выкидного ножа.

— Ну тогда смотри! — усмехнулись они. Нехорошо, поганенько так усмехнулись.

— Парни! Парни! — поднял я ладони перед собой. — Не делаем резких движений. Побазарим, разберемся по-хорошему! Я Хлыст с Южного. Только откинулся. За меня полюбас впишутся. Вас в баре срисовали.

Вписаться за меня вряд ли бы кто взялся пока. Разве что Штырь. Но они этого не знают.

— Да мы не против по-хорошему, — кивнул Мордатый, который немного смягчился. — Только фраерок этот попутал серьезно. Мы под Хмурым ходим, а он повел себя некрасиво. Не полагается так. Мы в авторитете люди. Я — Руль, а он — Рыжий.

— Подгон с нас, — сказал я. — Чего хотите, братва?

— Возвращаемся в бар, — подумав, ответили местные урки, — и этот косоглазый прощения у нас просит. На коленях.

Я хотел взять в свои руки начавшийся было переговорный процесс, чтобы малость снизить уровень требований, но тут меня ждал сюрприз. Точнее, не ждал, и совсем не сюрприз. Китаец, который заводился с пол-оборота, когда кто-то всуе поминал его внешность, остался верен себе и тут.

— Да хуй тебе, пидор гнойный! — крикнул Димон, а я мигом снял ставший любимым пуховик и намотал на левую руку. Ни малейших сомнений насчет дальнейшего развития событий у меня уже не осталось. Даже если эти парни на зоне были последними чертями, то они все равно нас сейчас на ремни распустят.

— Это было смело! — сказал я будущему соседу по кладбищу. — Но глупо. Нас сейчас убивать станут.

И я не ошибся. Руль заревел и бросился на Китайца, размахнувшись от души. Он был килограмм на тридцать тяжелее, и прилет кастета в непутевую Димонову башку станет последним прилетом в его жизни. Впрочем, Китаец удивил. Не зря он какой-то там пояс заработал. Не то синий, не то зеленый. Я в этой японской мути не разбираюсь."

"Китаец просто шагнул назад, и кастет со свистом пролетел мимо его головы. Еще удар! И еще один нырок.