6
0
Полковник милиции Ханлар Алекперов завербовал Бориса Кротова пять лет назад, то есть спустя примерно год с того момента, как художник начал общаться с представителями криминального и околокриминального мира. В ту пору Хан служил в подразделении по борьбе с организованной преступностью, потом службу упразднили, создали на ее основе управление по противодействию экстремизму, но это направление Хану не было интересно, и он продолжил нести службу в структурах уголовного розыска. Контакты с Кротовым продолжались, Борис был вхож в дома тех, кто так или иначе интересовал Хана, много чего видел, много чего слышал, а кроме того, обладал недюжинным нюхом, чутьем на людей и давал им интересные и очень полезные Хану характеристики. Их отношения не была похожи на отношения оперативника и источника информации, завербованного на компрматериалах, они были скорее дружескими или, во всяком случае, приятельскими: Кротов сотрудничал с Ханом не за страх и не из корысти, а просто потому, что ненавидел преступность во всех ее проявлениях. И у него были для этого веские причины. Пьяный ублюдок много лет назад лишил его матери.
Хан внимательно изучил оба письма, прочел их, кажется, раз по десять, потом поднял на Бориса глаза.
– Ты ведь там был? Мать зарезали при тебе?
– Ну да. Я же тебе рассказывал.
– Да, я помню. Кто еще был в квартире в этот момент?
– Только дядя Валера, мамин любовник, который ее и убил. Ну и я. Больше никого.
– Соседи? Еще какие-нибудь собутыльники?
– Да нет же, Хан, никого больше не было.
– Ну что ж, матери твоей в живых нет, стало быть, о том, как все произошло, знаете только вы двое – ты и дядя Валера. Кстати, не помнишь, как его фамилия?
– Не помню, но знаю, – улыбнулся Борис. – Стеценко. В шесть лет я, конечно, этого знать не мог, но у меня сохранилась копия приговора, там есть фамилия.
– Ты сам себе писем не писал, – продолжал рассуждать Хан, – значит, остается только этот Стеценко. Валерий Стеценко, – повторил он задумчиво. – Ну что ж, надо попробовать с ним разобраться. Ты с ним не виделся после того, как он освободился?
– Нет.
– И по телефону не разговаривал? Он не пытался тебя разыскать, встретиться с тобой?
– Нет, ничего такого не было.
– Ладно, я его найду и выясню, зачем он тебе шлет любовные послания.
– Значит, ты уверен, что автор писем – дядя Валера?
Хан развел руками:
– Ну а кто еще-то? Больше ведь никто не знает, как там и что было. Он, совершенно очевидно, считает, что ты по малолетству ничего не понял или не запомнил, вот и хочет срубить деньжат. Если он знает, чем ты занимаешься и сколько зарабатываешь, то рассчитывает на кругленькую сумму."
"– Но о деньгах в письмах речи нет, – возразил Борис. – Они вообще какие-то тупые, бессмысленные.
