Летний дворец

Лорен издал невнятный звук, и Дэймен скользнул рукой вверх по внутренней части его бедра, останавливая ладонь прямо в паху и снова целуя Лорена в шею… медленно. На сей раз Лорен глухо застонал, упираясь лбом в камень стены.

Его желание исследовать тело Лорена и наслаждаться этим удовольствием превратилось в желание войти в него и трахать вот так же медленно, пока их дыхания будут сливаться между поцелуями. Теперь Лорен ритмично толкался ему навстречу. Член Дэймена снова и снова скользил над тем местом, где он хотел оказаться.

Дэймен развернул Лорена, прижимая спиной к стене, и впился в его губы поцелуем почти равносильным соитию — жёстким и глубоким.

Лорен снова издал тот самый слабый звук, прямо в рот Дэймена.

Когда они, наконец, оторвались друг от друга и, неровно дыша, встретились шальными взглядами, ему показалось, будто он уже внутри Лорена.

— Хочу тебя, — сказал Дэймен.

Под его взглядом кожа Лорена вспыхнула румянцем.

— Так значит, на балконе, но не в саду, — сказал Лорен.

Он прислонился к стене. Дэймен сделал шаг назад.

— На балконе тоже не совсем спокойно.

— Не улавливаю сути.

Ты протащил меня по всему дворцу голым.

— Это Акиелос. Мы сможем делать всё по-твоему в Вире. — Он подумал об этом. — Там холодно.

— А в нашем новом дворце, — сказал Лорен, — на границе?

Дэймен ощутил, как тепло разливается у него внутри от этих слов.

— В нашем новом дворце, — тихо прошептал он на ухо Лорену, не в силах сдержаться, вновь вторгаясь в его личное пространство.

— Я просто…

— Болтаешь, — сказал за него Дэймен.

— Да.

— Я хочу делать это медленно, как ты любишь, — сказал Дэймен, и Лорен закрыл глаза.

— Да.

"

"Число раз, когда они занимались любовью, было ещё достаточно ограничено, чтобы Дэймен мог вспомнить каждый из них: в Рейвенеле, полный недосказанности и мучительных тайн между ними; в Картасе, где они теряли и находили себя в объятиях друг друга; болезненно сладостная близость у зажжённого камина в придорожном трактире в Меллосе; отчаяние их первого раза, после того как Дэймен, наконец, поправился.

Ни один из тех раз не был похож на то, что теперь происходило между ними. Полулёжа на кровати, он глядел снизу вверх на Лорена. Руки Лорена неспешно скользили по его груди, вверх к шее, а затем вниз, повторяя контуры тела.

Они целовались, освещённые лучами солнца, что пробивалось из-за занавесей. Дэймен любил то, как Лорен целует: будто Дэймен единственный человек, которого он когда-либо целовал, или когда-либо захочет.

Перед этим, в купальнях, они как никогда прежде открылись друг перед другом, и это никуда не пропало. Лорен, чья собранность и ясность мысли обычно исчезали лишь в момент кульминации, сейчас был обнажён не только телом.