3
0
– Извините, но я ничего не понимаю, – остановила я девушку, – кто такая Ахметшина?
– Старушка, ее из дома привезли, – стала просвещать меня Алиса, – зять бедолагу ударил, она упала и ногу сломала! В семье у них все алкоголики, кроме старушки, ясное дело, никто сустав не купит. А тут к Александру Юльевичу олигарх пришел. Хоть у нас и муниципальная больница, да есть гениальный хирург по фамилии Каза. Прямо волшебник, к нему все попасть хотят, ну и приехал очень богатый мужик, привез жену и два сустава. Цирк! Он на всякий случай лишний купил, вдруг врач один протез испортит? Ерунда полнейшая, но у богатых свои причуды.
– Ничего не возьму, плохая примета из больницы домой вещь тащить, оставьте себе.
Вот так и образовался лишний протез, Каза его Ахметшиной поставил, пожалел ее. Бабка потом по палатам ходила, свою историю рассказывала, и к Корольковой забредала. Один раз я ее в туалете нашла, в слезах, ну и спросила:
– Болит нога?
Ахметшина помотала головой:
– Нет. От зависти плачу. Вон у Анны Львовны сын какой, будто на работу сюда бегает.
Наверное, она и Корольковой пожаловалась, потому что Лев ее на такси отвез и никому ни слова не сказал о своем поступке!
– А вы откуда узнали? – намекнула я на нестыковку в рассказе.
Алиса схватила сушку.
– У нас на входе раньше бомбисты дежурили, их недавно прогнали, шлагбаум поставили, сделали платную парковку.
Алиса взяла старуху под руку, сын подхватил вещи, троица вышла к поджидавшему их автомобилю, и тут Лев воскликнул:
– Вот олух беспамятный! Не взял таблетки! Мне Борис Петрович лекарство приготовил, такое в аптеке не купить. Пожалуйста, побудьте с мамой, я мигом обернусь!
Алисе он нравился, поэтому она согласилась:
– Конечно, можете не спешить.
Лев ушел, Анна Львовна тихо сидела на заднем сиденье, шофер выглянул в окно и, подмигнув медсестре, сказал:
– Ну что, опять с дурами бабками поедем?
– Как вам не стыдно! – возмутилась Алиса.
– Чего сказал-то? – набычился водитель.
– Она не дура, просто пожилая женщина, – сердито заявила медсестра, – еще неизвестно, какой сам к семидесяти годам станешь!
Бомбила сплюнул на мостовую:
– Я никого не обзывал. Вчера этот мужик отсюда другую старуху увозил, в деревню, название стебное – Дураково-Бабкино, я чуть со смеху не умер, когда услышал.
