3
0Мать, Алевтина Глебовна, обожала мужа и боялась ему перечить, но когда супруг, в очередной раз отдубасив мальчика, уезжал по делам, она пыталась утешить Юру, подсовывала ему конфеты и говорила:
– Отец тебе добра желает, он тебя любит, хочет вырастить настоящего человека.
Когда Юра пошел во второй класс, в доме появился еще один мальчик, названный Глебом, и, к огромной радости второклассника, отец полностью переключился на младенца. Ни старший мальчик Леня, больной эпилепсией, ни двоечник Юра Андрея Григорьевича более не интересовали.
Один раз Юра, проснувшись ночью, пошел в туалет и услышал из родительской спальни тихий голос матери:
– Андрюша, им не хватает твоего внимания!
– Один не доживет до тридцати, а из второго ничего не получится, – ответил отец, – одна надежда на Глеба.
– А если и Глеб тебя разочарует? – задала вопрос жена. – Не будь таким упрямым. Дети быстро меняются, идеальных не бывает. Леня хороший мальчик!
– Он инвалид! Твоя болезнь вылезла!
– Юрочка выправится, его нельзя постоянно наказывать, – попыталась надавить на супруга Алевтина, но потерпела неудачу.
– И в нем нет моего ни капли, – зашипел Стефанов, – внешне весь в ту кровь пошел! Посмотри на него! Где мое, а? Поэтому и растет дураком! Вот Глеб, тот точно станет наследником рода!
– Не обижай старших, – попросила Алевтина, – Леня замечательный, Юрочка тоже.
– Их для меня нет, – отрезал Андрей Григорьевич. – Можем Леонида в санаторий перевезти, а Юрия отдам в интернат. Меня они не интересуют, абсолютно непригодны для высшей цели!
– Ой! Никогда, – испугалась Алевтина, – они же дети! И потом, что люди скажут? Разве можно родных сыновей бросить?
– Если хочешь, занимайся ими в свободное время, – милостиво разрешил муж, – но главный у нас Глеб, ему нужен особый уход.
Разговор потряс Юру. А через некоторое время он решил влезть в письменный стол отца. У того была привычка вечером удаляться в кабинет и писать что-то в толстой тетради. Детям строго-настрого запрещалось переступать порог рабочей комнаты, но любопытный Юра подглядел за отцом и с тех пор мучился вопросом: ну что он так старательно записывает?
Улучив момент, когда отца не было дома, а мать пошла гулять с Глебом, Юра открыл стол Андрея Григорьевича и понял, что тот ведет дневник.
Почти шесть месяцев Юра украдкой читал записи отца и понял, что за человек Стефанов. Андрей Григорьевич, наивно полагая, что ни жена, ни дети не посмеют приблизиться к двери кабинета, доверял бумаге свои мысли и надежды.
