Кто в чемодане живет?

В десяти метрах от села высоковольтная линия тянется. Кто ж хибару купит? Теща моя дура. Лет двадцать назад всем, кто в селе жил, предложили переехать в Нахрапино. Там дом многоэтажный построили. Какой-то бизнесмен хотел на месте деревни полигон для пейнтбола сделать. Бесплатно людям жилье давал, типа обмен: вы мне свой дом плюс участок, а я вам метры с удобствами. Все кинулись в Нахрапино. Теща же, а с ней еще пара идиоток, уперлась: «Огородики наши, куры, козы…» Козы… Сами они козы! Увидите, что получилось! Заборище у полигона огромный, до неба почти, овраг за ним и три сарая, где кретинки остались.

Воды-газа нет, электричество с большими перебоями, транспорт до села не ходит. Если на автобус сесть решите, пилите потом пять километров пехом до шоссе или семь к главным воротам, куда любители шариками пострелять прикатывают. Дом теща дочери завещала, жене моей. Спасибо бабке! Не съесть, не продать ее подарок. Нет бы ей, козе, на однокомнатную квартиру согласиться. А вот и имущество, бабкой отписанное. Тормозите.

Я припарковался у скособоченного домика.

– Алинкино наследство, – хмыкнул Олег, – развалюха! И рубля за это дерьмо не выручить.

Я молчал. Рыбаков с размаха пнул дверь и заорал:

– Нина! …! Я все знаю! А ну вылезай!

Ответом послужила тишина.

– Вот …, – шепнул мне отец Ильи, – ничего, сейчас пробкой из бутылки выскочит.

Потом он набрал полную грудь воздуха и заорал:

– Хорош ховаться! Илюха тебя сдал. Выкупа нет. Галина Михайловна в больницу попала. Инфаркт. Вона чего из-за ваших фокусов вышло. Где прячешься?

Я обогнул вопящего водителя, покинул веранду и стал обходить избу. Кухня оказалась крохотной. Почти всю ее занимала русская печь.

Ванной, туалета не было, в единственной комнатке стояли кресло, шкаф и кровать, прикрытая рваным ватным одеялом.

Я глянул на постель и онемел. На ней лежала девочка с длинными светлыми локонами, одетая в розовую футболку с надписью «Ниночка» и джинсы. Руки у нее были некрасивые, ладони широкие, пальцы с красным лаком на ногтях. Часть волос закрывала лицо, которое, судя по большому количеству запекшейся крови, было разбито. Ноги до колен прикрывала какая-то тряпка. Я хотел пощупать у нее пульс, но заметил на лице трупные пятна.

– Надо «Скорую» вызывать, – засуетился Олег, – хорошо, мобильники работают, на полигоне вышку поставили.

Глава 6

На следующий день в начале первого в дверь моей квартиры позвонили. Я сам открыл и увидел высокого стройного мужчину лет сорока, у ног которого громоздился здоровенный баул.

– Доброе утро, – басом произнес он, – разрешите представиться, Генри фон Дюпре. Матушка велела у вас поселиться.

Я, ранее думая, что «мальчику» лет восемнадцать-двадцать, на всякий случай уточнил:

– Вы сын Анны?

– Он самый, – подтвердил «малыш».