Красотка

Одной рукой я судорожно сжимала телефон, а на другой грызла ногти, не смущаясь присутствием Димы и не беспокоясь о том, что он обо мне подумает. Все равно хуже, чем я сама о себе сейчас думала, никто бы обо мне помыслить не мог. Даже Натка, которая продолжала меня накручивать и наругивать по телефону, старательно замалчивая собственную вину.

– И почему ты, Ленка, такая угрюмая бука, за столько месяцев с соседями не подружилась, сейчас даже позвонить некому, чтобы пошли проверить, что там в квартире происходит! – причитала она. – А я сижу тут, в клинике, смотрю ленту, а там Сашка с этим скальпелем, у меня чуть сердце не остановилось, а она, злодейка, трубку не берет, и ты, паршивка, тоже! Один Таганцев, молодец, всегда на связи, золотой мужик, ты, дура, свое счастье упускаешь, а он…

– Он поехал к нам? – перебила я.

– Ну, конечно, он поехал к нам, еще бы он не поехал, это же Таганцев, говорю – золотой мужик…

– Да хоть платиновый! Сашка же, раз такое дело, ему дверь не откроет!

Я всхлипнула.

Дима покосился на меня и крепче придавил педаль газа."

"Я представила, что прямо сейчас за закрытой дверью в антисанитарных условиях нашей вечно неприбранной квартиры какие-то мутные типы в несвежих халатах тянут свои грязные руки с зазубренными скальпелями к нежному личику моей дочки, и тоненько завыла.

– Ленка, не реви! Таганцев выломает дверь! – донеслось из трубки.

– А если не вы-ы-ы-ы-ы…

– Вы, вы! Не сомневайся!

Это был тупейший спор в моей жизни.

Натка утверждала, что Таганцеву, золотому бронебойному мужику, наша хлипкая деревянная дверь – тьфу, просто семечки, и он ее запросто вышибет. Я несогласно выла. Законопослушный и обычно до отвращения правильный Дима разгонял и разгонял машину. И все равно, на мой пристрастный взгляд, мы еле-еле тащились, и вся надежда была только на то, что золотой Таганцев, стартовавший несколько раньше, успеет вовремя и таки безжалостно вынесет эту проклятую дверь…

И он ее выломал.

Когда я прыжками через две ступеньки взлетела на наш этаж, разбитое дверное полотно уныло висело на искореженной петле, а сразу за ней, прямо на полу, замусоренном крошевом штукатурки и мелкими щепками, лицом вниз лежал мужик в наручниках. Видеть меня он не мог, но дробный топот услышал и нервно дернулся, пытаясь отодвинуться ближе к стене.

Я мимоходом отметила белый халат (несвежий, как знала!), пнула какую-то чужую коробку вроде кошачьей переноски (в ней что-то жалобно зазвенело), влетела в Сашкину комнату и уже там была перехвачена Таганцевым.

– Спокойно, ситуация под контролем! – заверил он рвущуюся на волю меня, не позволяя толком разглядеть Сашку.

А ведь я видела, что она пластом лежит на кровати, а рядом с ней высится штанга с закрепленной на ней капельницей.