Красотка

На современных головастых пузанов с сыпучим наполнителем под синтетическим мехом цвета ядерной фуксии или бешеного огурца он походил примерно так же, как сказки Бажова на японское анимэ.

Кстати, Бажов на чердаке тоже был. И Пушкин, и Лермонтов, и Чуковский, и чудесно иллюстрированные «Приключения Гулливера» сорок восьмого года издания. И целый штабель специфической литературы в духе правильной политики партии.

– Книжки тоже пойдут на ура, – сказала Натка, сделав и запостив фото обширного труда некоего Г. Глазермана «Ликвидация эксплуататорских классов и преодоление классовых различий в СССР». Книжка была солидная – в переплете из черной кожи с золотыми буквами и вытисненным под эпическим названием значком серпа-молота. – Жаль, что мы все сразу не увезем, маловат у тебя багажник.

Собственно, только ограниченная вместимость багажника моей «Хонды» и остановила масштабные изыскательские работы. Ну, и еще очевидная для меня необходимость выйти в понедельник кому на работу, а кому в школу. Хотя Сашка с Фомкой охотно прогуляли бы занятия, а у нашей главной энтузиастки и вовсе никаких дел в городе не имелось. Я даже предложила ей остаться и потихоньку продолжить разгребать сокровища при поддержке сына, но сестрица отказалась. Ей не терпелось монетизировать уже добытое.

Говорят, охота и собирательство – древнейшие и потому незабываемые навыки человечества. Субботним майским днем мы открыли сезон охоты за сокровищами, и под обаяние процесса попали абсолютно все. Даже образцово спокойная Татьяна Ивановна, увидев гэдээровскую «ходячую» куклу, которую я за ручки привела с чердака к обеду, всплеснула руками и пролила слезу умиления. Оказывается, в детстве она была знакома с этой соседской куклой, которую звали Машенькой, а ее хозяйку – Анечкой, и обе они были маленькой Танечке лучшими подругами. Поэтому на время обеда кукла Машенька была торжественно усажена на стул, а сразу после компота с пирожками – увлечена в рабочий угол со швейной машинкой.

– Где-то у меня тут были кружавчики, и тесемочка, и пуговки красивые, – приговаривала Татьяна Ивановна, хищно примеряясь портновскими ножницами к абсолютно новой, блестящей и хрустящей льняной салфетке, которой предстояло стать новым платьицем Машеньки.

…Все-таки недооценивают современные модные дома роль белой льняной салфетки в гардеробе прекрасных дам.

Допивая второй стакан компота с третьим пирожком, я наблюдала за портновскими трудами милейшей хозяйки и думала…

Вот Татьяна Ивановна, которой прошлой осенью исполнилось шестьдесят – то есть она по любым меркам уже пенсионерка.